Победителей не будет стр. 145
и говорил «Эл». Подходил к постели, садился на краешек и касался ее волос, совсем как тогда…
Она просыпалась и видела над собой медленно вращающиеся фонари Клинара, зажженные Святозаром.
Даже если бы Селим хотел, он не смог бы прийти к ней. Да и… Разве он хотел? Она сделала выбор. Единственный выбор, который казался ей правильным. И жалеть теперь…
Весной после такого сна, когда они стояли в одном из замков по пути к столице, она встала, накинула халат и пошла к Хольму.
Он спал, но когда она тихо открыла дверь тут же проснулся.
— Изабел? — хрипло сказал он приподняв от подушки голову. — Что случилось?
Она подошла к постели глядя на него так, словно видела впервые.
Его волосы чуть отрасли, густые, пшеничного цвета они спутались во сне. Он глядел на нее голубыми как само небо глазами, ещё подернутыми сонной дремой.
— Что? — он сел. Одеяло сползло, обнажая его ночную рубашку, с небрежно распахнутым, незашнурованным воротом.
Эл сглотнула. Полгода прошло с осады Транты. Нужно было решиться и забыть. Нужно было перечеркнуть прошлое.
Она медленно расстегнула крючки своего халата и спустила его с плеч. Тяжелый атлас упал к ее ногам. Она осталась в легкой шелковой сорочке. Кожа тут же пошла мурашками от холода.
Хольм поглядел на это, вздохнул и откинул одеяло, приглашая ее.
Эл кивнула самой себе и решительно забралась к нему в постель. Вальгард укрыл ее. Эл колотила дрожь, но совсем не от холода. Эл легла на спину, глядя на фонари под потолком. Хольм подпер рукой голову, глядя на нее в темноте.
— А теперь рассказывайте, что случилось, — сказал он не пытаясь ни обнять ни поцеловать. И Эл расплакалась.
Οн нежно утешал ее, словно горестное дитя, не позволил себе ни малейшей ласки, лишь нежность, ни капли чувственности. Она так и заснула у него, не сказав ни слова.
После этой ночи что-то изменилось между ними. Эл не хотела врать себе — они стали близки. Не как соратники, но как два человека, которые делятся горем и радостью. Как друзья. А может и больше.
Когда Хольма не было рядом, Эл мучилась тревогой. Когда он был… ее тоже что-то вечно тревожило. Недосказанность. Ожидание чего-то, что никак не происходило. Они не стали любовниками и даже не флиртовали, хотя много времени проводили вдвоем.
Они говорили о семьях, о завоевании страны, о Севере, Юге, его братьях и ее сестрах из Обители. К концу лета Эл казалось, что из живущих никто не знал ее лучше, чем Вольг. И она узнала его.
Он был вежлив и предупредителен, но откровенности того вечера перед осадой Транты, когда он поцеловал ее, не было и в помине.
Иногда он пропадал на несколько дней, и Эл не без ревности думала, что он посещает свою любовницу. От этого ей становилось тошно. Почему у мужчин вокруг нее вечно были какие-то женщины? У Селима его специи-неженки, у Вольга… қто-то.
Она не помнила, когда стала называть его так про себя. Так его назвал Кай и почему-то ей запомнилось это короткое, семейное имя. Вольг. Ему подходило. Строгое и холодное, как и он сам.
Для северянина Вольг был удивительно не сладострастен. Конунги северян, что руководили войском, редко