Побѣдители стр. 163
как кузнечный мех.
– Вы – красноэмигрант? Ваше имя?
– Ваше Величество, имя могу назвать и я. – Я поднялась, встречая тяжелый взгляд исподлобья. – Это Костриков, он же Киров. Внук казненного преступника. Его опознал Филипп Орлов там, на выставке. Потому он и засуетился. Иначе б – подобрался к вам и ближе.
Задним числом меня пробрала дрожь. Мне ведь только что пришло в голову, что Филипп в самом деле спутал врагу карты.
– А здесь назывался Юджином Костером. Представлялся журналистом и славистом.
– Я и впрямь… журналист, – угрюмо возразил Костер. – Интервью-то вышло, разве нет?
– Этот… брал у тебя интервью? – Нику это не понравилось.
– Увы. Мы тут все были беспечны… Преступно беспечны.
– Не настолько, как я бы хотел, – возразил Костер хмуро. Когда б не подвернулась эта… Елизавета… Только с ней номер и прошел. Сколько времени зря. Знать бы заранее, что от царской любовницы толку никакого…
Любовницы?! Что за бред, нет у Ника никаких…
Но Костер смотрел сейчас на меня. Он что, он – обо мне?
– Я в самом деле не способен бить по лицу связанного, – холодно уронил Ник. – Но истребить, как я уже дал понять, могу – в любую минуту. Рекомендую оглядываться на это обстоятельство, подбирая слова.
Прежде, чем попасть в мой дом, враг собирал сплетни, слухи… Трактуя их, понятное дело, на свой лад. Он пытался добраться через меня до Ника. Я стиснула руки. Как, почему я не почувствовала сразу – врага?! Почему я не рассказала о нем Роману? Почему, наконец, тогда, в день рождения, Роман не поднялся за мною в квартиру сестры?! Он бы понял все, он бы понял с одного взгляда, и не случилось бы нынешней ночи! Какая нелепая случайность: в тот день мы занимались сущими пустяками… Овсовым и Пыриным… О, Господи! Вот оно, что!
– Ваше Величество! – опережая следующий вопрос Ника к преступнику, воскликнула я. – А пусть он для начала скажет, зачем убил студента Тихонина?
– Сука.
По счастью, грязное слово слетело тихо, как змеиное шипенье. Ник не расслышал его. Зато расслышала я. Расслышала – и улыбнулась Костеру торжествующей улыбкой. Я угадала, я попала в точку. Я попала в точку, а он выдал себя.
– Да, кстати, – как ни в чем не бывало, поймал мяч Ник, не предоставляя врагу времени сообразить, что, подозревай его кто раньше в убийстве, не расхаживал бы он по картинным галереям. – Зачем вы убили студента, Костриков?
– Затем, что был дурак. – Костер рассмеялся. – Ваша взяла, сознаюсь. Судьба какого-то студентишки моего положения не ухудшит.
– Что вы делали в Палашёвском кружке? – Ник на ходу пытался сейчас припомнить подробности дела, случайно попавшего ему на стол.
– Ясно что… Прощупывал, кто может пригодиться. Кроме того, было интересно. Я слышал, товарищи, мол, большевицких убеждений… Оказалось, полное барахло. Наркотики да свальня – все, что им нужно. Профаны. Настоящего знания у них ни на волос. Я уж было с ними закончил, да тут подвернулся сопляк… Дед мой… Он был его герой, божество. Вот он меня и вычислил.
– Из квартиры пропали, я так думаю, материалы Тихонина по биографии Кирова, – сказала я Нику. – А еще, полагаю, фотография Кирова. Висевшая на видном месте. Убрал от греха, чтоб больше никто не сопоставил.
– Именно, – Костер ощутимо приободрился. Казалось, его устраивает ход разговора. Об убийстве Тихонина он повествовал даже как-то слишком охотно и легко. Что мы делаем не так? Какую ошибку совершает Ник? – Он мне назначил встречу. Пристал как банный лист: когда де будем мировую революцию начинать? Вот бы я спалился, связавшись с романтическим дурачком.
– Ну да, в ваши планы входило делать революцию вовсе не с дурачками. – Глаза Ника сверкнули, как холодная сталь. – Поэтому подробности того, как вы убивали Тихонина, лучше рассказать не мне, а следователю. Не сомневаюсь, что ему это все будет чрезвычайно интересно. Но это – потом. Сейчас я жду от вас совсем другого. Списка имен – минут эдак на пятнадцать записи. Имена,