Побѣдители стр. 48
в «холодной» гостиной пробили шесть. Какой же длинный день! Американец ушел в третьем часу пополудни, с тех пор я сижу за ординатором и выстукиваю свои фантазии о давно минувших днях.
А еще я успела вычитать и заверить интервью, пунктуально присланное Костером.
А тарелка, между тем, жалобно звенит, сообщая, что я еще кому-то необходима. Вот только кому на сей раз?
Глава XIV Дорогой гость
Плоскость тарелки засверкала всеми цветами радужного спектра, стоило мне нажать кнопку.
– Как же я рада вас видеть! Неужели вы в Первопрестольной?
– Почти что нет. – Рейн рассмеялся. – Я прибыл утром на скором поезде из Таллина, а завтра мне предстоит полет. Но у меня свободен нынешний вечер.
– Вечер свободен настолько, что встреча со мной может войти в ваши планы? – недоверчиво уточнила я, отчасти, впрочем, лукавя. Видела я по его лицу, что времечко для меня отыскалось. Еще как видела.
Вообще-то Рейн довольно-таки непроницаем и держится холодновато. Что поделать, у нашего духовенства не принято быть накоротке с мирянами, православные священники в этом смысле сердечнее и проще. Просто я его уж слишком хорошо знаю, улавливаю даже не улыбку, а ее тень.
– Вы уже поняли, что да. – Он тоже знает меня слишком хорошо.
– В каком вы отеле остановились? Я могу приехать, вы, я чаю, устали?
Отчего-то мой довольно простой вопрос о названии гостиницы остался без ответа.
– Я расположился недалеко от вас. Минутах в двадцати. Мне было бы удобнее самому прибыть к вам.
– Я буду счастлива, дорогой отец. Только признайтесь сразу – обедали ли вы? А то так я что-нибудь приготовлю на скорую руку. Только не обессудьте: за двадцать минут рука будет действительно слишком скорая. Как бы мне не оказаться недостаточно külalislahke perenaine.
– Я отобедал, благодарю. Если вы напоите меня крепким кофе, то больше ничего не нужно.
– Я приготовлю целый самовар крепкого кофе. Хотя сейчас уже седьмой час.
– Ничего не поделать, это топливо, на котором работает мой двигатель. Тогда через двадцать-двадцать пять минут я в вашем распоряжении.
Я сняла трубку внутреннего телефона и соединилась с дворницкой.
– Василий Тимофеевич, добрый вечер. Не запирайте, пожалуйста, ворот, от меня, возможно, гость выедет поздно. Не обессудьте, что вас задерживаю на боевом посту.
– Не о чем тревожиться, барышня, задержусь. Только уж извините старика, сегодня вам из паспортного-то стола документ для заграницы принесли. Я расписался за него, а вот занести не занес, захлопотался с котельной. С утречка уж поднимусь к вам.
– Не страшно, спасибо.
Ох, я как всегда. Надо ведь было о заграничном паспорте немножко заранее побеспокоиться, хотя бы дней за пять. А я как всегда перед самым отъездом. Впрочем, я ведь предполагала из столицы лететь. Ну да неважно, успели ведь.
Забыв о паспорте, я закрутилась волчком по кухне.
Я успела не только с кофе, я отыскала в закромах бенедиктин (Рейн отнюдь не бенедиктинец, но жалует) и даже испекла маленьких плюшек с корицей, благо Катерина, добрая душа, оставила в холодильном шкафу готового теста.
– Отчего же ваш приезд столь краток? – спросила я, разливая по чашкам кофе. Не из самовара, как грозилась, но из изрядного кофейника. – Сегодня прибыли, завтра уже отбываете…
– Я в Москве проездом. Я должен быть в Ватикане.
– Удивительное дело. Неужто из Ревеля в Рим нынче летают исключительно через Москву? Прямые рейсы теперь отменены, или вам просто более по вкусу пересесть с поезда в аэроплан?
– Разумеется, я же просто обожаю окружные пути. – Рейн отпил ликера из рюмочки, пряча в последней улыбку. – Хотел было добираться в Рим вовсе через Австралию, да вот беда, все билеты до Сиднея разобрали. Пришлось взять хоть направление на Москву.
– Я, между тем, тоже лечу в Рим.
– Так я и предполагал, что вы не усидите на месте. И билет у вас уже взят?
– Да, на послезавтра.
– Жаль. Я полечу вместе с Джоном Кеннеди-младшим, на его личном аэроплане. Мы могли бы и вас взять с собой.
Я знаю, что