Побег на Альфу Центавра (сборник) стр. 149
как-то сможет объяснить. Ну, а если окажется, что это не так, то, возможно, Фил сможет изменить в дальнейшем характер отношений с отцом. Этот аргумент молодой человек привел нам, скорее всего, для большей убедительности.
– Сомнительный тезис, – не удержалась я от комментария, – но понять его желание – знать правду, можно.
– Генри тоже выразил сочувствие мистеру Гибсону, но заявил, что едва ли мы сможем быть ему чем-то полезны. Даже, если он вспомнил бы, кто убил его деда, ни один суд не принял бы его показания, в расчет. Это было понятно не только нам, но и самому Филу. Он не строил иллюзий в этом отношении. И, тем не менее, ему было необходимо во всем этом разобраться, это было нужно ему самому, ведь в дело замешаны были его отец и его дядя, о чем Фил нам и сказал в ответ на слова моего шефа.
– Но ведь в семье, наверняка, были те, кто помнил то трагическое событие, было бы неплохо начать с попытки выяснить что-нибудь именно у этих людей, – заметила я.
– Вот и я предложила нашему предполагаемому клиенту сначала поговорить с кем-нибудь из родственников, – согласилась со мной Николь, – на что молодой человек ответил, что он предполагал поговорить с тетушкой, сестрой деда. Она, несмотря на свой преклонный возраст, сохраняла трезвый ум и твердую память. Но он вынужден был признаться, что ему не хотелось бы правду услышать от нее. Он боялся узнать нечто очень страшное о своей семье от близкого человека, надеюсь, что и вам это сейчас понятно так же, как тогда было понятно мне. Хотя, с другой стороны, он был совершенно уверен, что ему-то как раз никто ничего и не скажет. Он бы предпочел, чтобы все осталось, как есть, но чтобы только знать, что же на самом деле произошло тогда с ним, то есть с его дедом. Он не задумывался над тем, что станет делать с этим знанием, но без него уже просто не мог спокойно жить. Поэтому он и хотел, чтобы расследование этих странных и трагических обстоятельств провели мы.
– Ну, я догадываюсь, что вы взялись за это дело, – отметила я, – иначе мы бы его сейчас не обсуждали.
– Да, Генри очень неохотно пообещал подумать над этим, – подтвердила Николь, – и я на него в этот момент ужасно злилась. Мне был очень симпатичен этот молодой человек, а его история казалась увлекательной и загадочной.
– Предполагаю, что, несмотря на это, мистер Гибсон был доволен вашим разговором, – усмехнулся комиссар, – в полиции с ним вряд ли стали бы обсуждать подобные истории.
– Так оно и было, – не стала спорить с Эриком Катлером Николь. – Когда Фил ушел, я, чтобы не накинуться на Генри, так уж была на него зла, отправилась на кухню и занялась кофе. В каком-то женском журнале прочитала, что суета на кухне успокаивает нервы не хуже вязания. Как ни странно, не врут. Я успокоилась еще до того, как кофеварка многообещающе зашипела. Когда мы заняли свои любимые места и взяли в руки чашки, я поинтересовалась у Генри, что побудило его изменить первоначальное решение, я была уверена, что за это дело он не станет браться. «Вы помните