Побег на Альфу Центавра (сборник) стр. 152
он и мог добавить яд. Тогда он это сделал до того, как на кухню зашел Ян. Если Ян этого не делал, то он точно должен был знать, что это сделал его брат. Разве Рэй этого не понимал? Почему он был уверен, что брат будет молчать? А если бы Ян вообще не зашел на кухню, или не предложил свои услуги? Тогда Рэй оказался бы единственным подозреваемым. И не так просто было бы ему выкрутиться. Не думаю, что младший из братьев был настолько глуп, чтобы поставить себя в такое положение.
– Любопытный ход мыслей, коллега, – прокомментировал мои рассуждения Эрик Катлер. – Действительно, для Рэя этот план выглядел очень глупо. Постоянно находясь в доме отца, он наверняка мог бы найти и более удачный момент.
– Разумеется, он мог рассуждать и по-другому, но у нас выбор между двумя подозреваемыми, – заметила я, – поэтому мы просто должны решить, кто из них более подходит на роль убийцы в данных обстоятельствах. Мы ведь не можем предпринять свои собственные следственные действия.
– Разумеется, – согласилась Николь, – ну и как ты оценишь шансы другого брата?
– Да, – продолжила я, – посмотрим, в какой ситуации у нас был второй брат. Когда Яну понадобилась помощь Рэя, – кстати, неполадки в своем телевизоре он легко мог устроить и сам, – он искал его именно на кухне. Очевидно, он предполагал его там застать. В таких семьях часто преобладает привычный распорядок чередующихся событий. Ситуация не была из ряда вон выходящей, иначе в полицейском расследовании обратили бы внимание на это. Я только хочу сказать, что Ян вполне мог себе представить, что все будет именно так. Он оказался в более выгодном положении, чем Рэй, поскольку в любом случае в подозреваемые он мог попасть только на пару с братом. Даже, если бы младший брат и догадался, он ничего не мог доказать, ведь воду наливал он. Его обвинения в адрес Яна могли бы восприниматься как попытка переложить на брата ответственность.
– Итак, каково будет ваше решение? – спросила Николь. – Кто из братьев был убийцей?
– Ян, – уверенно заявила я, слава богу, это было не в реальном суде.
– Согласен, – поддержал меня комиссар.
– Ну, – улыбнулась Николь, – мне остается рассказать, как и к какому решению пришли мы. Мы решили начать с того, что не захотел делать Фил, то есть, поговорить с его престарелой родственницей. Мы договорились с Генри, что я позвоню Глории Денвер, урожденной Гибсон, и представлюсь сотрудницей больницы, в которой когда-то работал Фил Гибсон-старший. Я скажу, что пишу книгу по истории больницы (а речь шла об одной из старейших американских больниц) и интересуюсь биографией Фила Гибсона, некогда одного из ведущих урологов. Так я и сделала. Старушечий, но очень бодрый голос предложил мне заехать в любое удобное для меня время, и мы договорились на следующий день. Миссис Денвер, вдова полковника Герберта Денвера, много лет назад трагически погибшего на военных маневрах, действительно оказалась очень бодрой и ухоженной старушкой. Уж не знаю почему, но мне вспомнилась мисс Марпл. Старушка с явным удовольствием рассказала мне историю жизни своего любимого младшего брата Фила, показала кучу семейных фотографий, только на это ушло не менее часа. Но вот, наконец, от истории жизни