Побег на Альфу Центавра (сборник) стр. 201
Он рассчитывал, что ему удастся замести следы. Картину же надеялся сбыть коллекционерам, когда страсти поулягутся.
– Если бы не вы, мистер Тамон... – произнес инспектор, чем доставил большое удовольствие, прежде всего, мне. Не уверена, что и Генри услышал эту фразу.
* * *Когда я выслушала рассказ Николь, я поняла, одну интересную вещь. Именно Генри Тамон использовал для решения этой загадки воображение, как основной инструмент. Его логика лишь помогала ему анализировать и проверять те версии, которые предлагало его воображение и отсекать все лишнее и несущественное. Его слепота не мешала ему чувствовать то, что другие видели, но она обостряла его умение видеть то, что может оказаться недоступным взору зрячего. Мне вот не хватило воображения представить себе как садовник, работая в саду, время от времени бросал взгляд на художника. Действительно, ведь ему приходилось часто заниматься чем-то довольно скучным, и созерцание работы Мендеса несколько разнообразило эти занятия. Возможно, он специально и не рассматривал картину, над которой работал художник, но, когда его спросили, он легко воспроизвел в памяти то, что видел не один раз. Еще я поняла, что в условиях реального расследования я, возможно, не так быстро догадалась бы, что картину подменили, впрочем, скорее всего, проблема была в том, что полиция сразу отказалась от версии убийства ради ограбления, иначе, подмена была бы разоблачена в первый же день. Стоило только на это неоконченное полотно взглянуть кому-то, кто был знаком с творчеством Мендеса. Но все внимание было поглощено поиском других мотивов. Николь уже знала разгадку, поэтому невольно подсказала мне своей пренебрежительной интонацией, что картина, которую она видела в доме Мигеля Мендеса, была всего лишь фальшивкой. Дальше мне было уже легче понять, что произошло.
ПисьмоИгра нас необыкновенно увлекла. Время бежало незаметно, и нам совсем не хотелось спать. Как я и ожидала, мне тоже пришлось выступить в роли рассказчика и невольного экзаменатора.
– А теперь твоя очередь загадать мне загадку, – заявила Николь, – впрочем, это не совсем то же самое, ведь я не детектив и даже не аналитик, коим себя считает Генри, но все равно хочу попробовать себя в этой роли. Мне очень понравилась наша игра.
– Хорошо, – согласилась я, – мне как раз вспомнился случай из моей практики, любопытный и не совсем стандартный.
– Там тоже было убийство? – спросила меня моя подруга и в данный момент, можно сказать, коллега.
– Поверь мне, – уклонилась я от прямого ответа, – история выглядела достаточно нелепо, чтобы представить ее тебе в качестве детективной загадки.
– Ты меня заинтриговала, и я хочу услышать о том, что же случилось!
Ты знаешь, кто такая Анна Крамм, – я сделала паузу, ожидая реакцию на это очень известное имя, – или в Америке не слишком интересуются нашими знаменитостями?
– Нет, почему же... Я, конечно, почти не читаю ваших газет, но у меня есть друзья журналисты... – дала понять моя подруга, что кое-что припоминает.
– Понимаю... Значит, ты слышала о ней и Стиве Кроуне? – высказала я предположение и оказалась права.
– Ты хочешь спросить, знаю ли я, что она жена Стива Кроуна? – уточнила Николь.
– Тогда, когда это все случилось, она была еще его невестой, – усмехнулась я, – а женой могла так и не