Побег на Альфу Центавра (сборник) стр. 85
в огромные мотоциклетные перчатки, не было никакого оружия. На шее висела золотая цепочка, оттягиваемая небольшой коробочкой металлического оттенка. Ладанка? Священник какой-то религиозной секты? Или правильнее сказать, священница? Но тут из коробочки раздался сладкий голос:
– Мистер Бердски, пожалуйста, уделите мне несколько минут.
Ну, конечно! Как я сразу не догадался? Это «трепло», устройство для синхронного перевода, описанное в одном из моих ранних фантастических произведений!
– Кто вы? – не очень вежливо поинтересовался я.
– Я с шестой планеты звезды, которую вы именуете альфой Центавра, – шестерка (шестеренка?) сложила руки в умоляющем жесте. – Вы нам очень нужны.
Час от часу не легче. Сильное сердцебиение и дрожь в руках выдавали охватившее меня волнение. Кто же, если не я? Разве не я написал несколько романов о встречах с представителями внеземных цивилизаций? Что это я так растерялся?
– Но я очень тороплюсь...
Инопланетянка не дала мне договорить.
– Знаю, у вас встреча с читателями для повышения популярности. Но то, что мы собираемся вам предложить, увеличит вашу популярность в тысячи раз! Мы предоставим вам возможность побывать на нашей планете, увидеть все своими глазами, а затем вы вернетесь домой. Ваша экскурсия займет всего несколько недель.
Продолжение рассказа Николь– А рук у них сколько, у этих головастиков с альфа Ромео? – спросил Генри, когда я ему рассказала то, что узнала из газет по поводу этого потрясающего рекламного розыгрыша.
– С альфы Центавра, Генри. «Альфа-ромео» – из другой области, – поправила я. – Рук тоже две.
– С фантазией у вашего Бердски проблемы, – констатировал Генри.
Еще через несколько дней Боб радостно сообщил, что заключил фантастический контракт с «Ньюйоркером». Эксклюзивные права на публикацию в журнале и последующее издание книги обошлись журналу больше, чем гонорары, полученные Биллом Клинтоном и Моникой Левински за их бестселлеры. Боб пригласил меня отметить это событие, но у меня не оказалось времени, да и Боб был не в моем вкусе.
На третий день после выхода «Ньюйоркера» с первой главой «На альфу Центавра и обратно» в почтовом ящике редакции обнаружили дискету со второй главой. Конечно, за домом Боба Ломбарди и офисом редакции полиция установила слежку. Но третью главу подкинули домой одному из заместителей главного редактора, и потому слежка не дала никаких результатов. Лайош Бердски подробно описывал общественное устройство центавриков, их быт, мировоззрение и верования. И какой же роман без романтических отношений? Они завязались у Лайоша с местной красавицей, на поверку оказавшейся биороботом. Генри хохотал до коликов.
Но на следующий день после публикации последней главы, повествовавшей о благополучном возвращении нашего героя на Землю (как же без хеппи-энда?), Генри стало не до смеха.
Утром на обочине Южного шоссе, недалеко от места похищения, нашли труп Лайоша Бердски. Писатель был убит выстрелом в голову. Медики установили, что смерть наступила ночью. Труп, скорее всего, воспользовавшись темнотой, просто выбросили из машины.
Мы сидели и пили кофе, не ощущая ни его запаха, ни вкуса. Генри был мрачен как никогда. Мне тоже не хотелось разговаривать.
– Престранная история, – наконец Генри нарушил гнетущую тишину, – не знаю, что и думать... Все оказалось намного сложнее, чем мы предполагали.
– И печальней, – тихо добавила я.
– Да, к сожалению, и печальней. Есть какие-нибудь соображения, Николь?