Побеги любви стр. 146
темнице под опекой Джона.
Она часто забиралась в амбразуру у окна, откуда могла смотреть наружу. Там мало что видно, но лучше мало, чем ничего. Она много шила — для ребенка, для Эммы, — но не для Уоррика. То, что она начала шить Уоррику, когда он уехал в Эмбрей, она распорола, чтобы сделать тонкие шелковые рубашки для малыша.
Она не знала, чем закончилась осада Эмбрея. Раз Уоррик узнал правду о том, кто она, значит, он должен был взять замок. Находился ли там Гилберт? Он пойман или убит? Все ли в порядке с матерью? Она на свободе? Или в новом плену — на этот раз у Уоррика?
Она считала дни. Каждый прошедший день она отмечала с помощью маленького ножа зарубкой на деревянных ножках кровати. Да, это красивые ножки, с орнаментом и резьбой. Теперь на них двадцать пять глубоких зарубок, на которые она могла любоваться. Прежде чем она вырезала двадцать шестую, вернулся лорд Уоррик.
— О, великий и могущественный лорд вернулся, — сказала она, не заботясь о том, как перенесет Уоррик ее язвительный тон. — Убили вы Гилберта?
— Я так и не нашел его, хотя охотился за ним в течение эти последних недель.
— Так вот почему вы не вернулись сюда? Но не было причин сюда спешить, не так ли? Вы послали приказ. Этого вполне достаточно.
— Боже, как ты смеешь…
Он остановился, потому что она смотрела в сторону, намеренно игнорируя его. Она не испугана или рассержена. Она была сам спокойствие. Он не ожидал такого, правда, он и не думал об это стараясь выбросить все из головы и сконцентрироваться только на поимке д'Эмбрея. Однако он обнаружил теперь, что ему не нравится ее отчуждение. И гнев, который он испытал после разговор с ее матерью, опять захлестнул его с головы.
Он сел напротив нее на табурет.
— Такое невинное лицо скрывает столько обмана, —
холодно заметил он.
Она посмотрела на него, приподняв брови, и спросила спокойно:
— Когда я вас обманывала? В Киркбурге, когда я не знал кто вы такой? Или когда вы вошли в Киркбург с армией, чтобы убить моего сводного брата, не зная, кто он? Но я думала, вы пришли туда за Гилбертом д'Эмбреем, вашим злейшим врагом, и была уверена, что вы убьете меня, узнав, что он мой сводный брат. Или, возможно, я должна была это вам рассказать, когда вы выпустили меня из темницы и стали объяснять, как будете осуществлять свою месть?
— Ты знала, что я не убью тебя.
— Но не тогда.
Они смотрели друг на друга. Ровена вовсе не была спокойна теперь. Гнев, подавляемый двадцать пять дней, выплеснулся наружу. Взгляд Уоррика стал ледяным.
— Чем же ты объяснишь свое молчание после, когда ты убежала только для того, чтобы д'Эмбрей вернул тебя? Он послал тебя шпионить за мной?
— Я уверена, он бы попросил меня, если бы додумался. Но до вашего приезда он считал, что возьмет крепость в один день, и это даст ему возможность поставить на колени вас. Когда же вы приехали, у него не осталось времени подумать ни о чем — он должен был бежать. Однако я не