Поцелуй, малыш и невеста под Рождество стр. 12
разрешаешь ему прыгать на стол, папа?
– Иногда.
Клетис начал покусывать ее за палец.
– Господи, он разжирел, а ты похудел, по крайней мере фунтов на десять. Его кормишь, а сам перекусываешь тем, что находишь в холодильнике. Хорошо, что я приехала.
Майло постучал ложкой о край кастрюли.
– Вот об этом я и хотел поговорить с тобой, барышня.
– И что? – Габриэль нежно обняла отца за худые плечи. Как она и думала, разговор о Джо – только затравка, главное начнется сейчас.
– Это твое глупое мнение, что ты должна заботиться обо мне. А почему ты считаешь, что мне вообще нужна помощь? У меня еще есть
волосы, я хорошо слышу и в бифокальных очках еще очень хорошо вижу. – Он стукнул по столу ложкой.
Клетис с надеждой поднял голову.
– Ты не заботишься о себе, папочка. Ты выглядишь хуже, чем когда был в больнице. Ты не пришел в норму после операции.
– Это была небольшая операция, и доктор Пэджетт говорит, что у меня все в порядке. Я действительно в порядке, Габриэль. Так что ты зря продаешь свое дело и возвращаешься в Байю-Бенд...
Он нахмурился и стал крутить ложку между пальцами. На стол посыпались зернышки риса.
– Дорогая, я люблю тебя, ты это знаешь. И я очень рад, что ты дома. Но надеюсь, только на время.
Габриэль почувствовала острый укол досады – ее отвергли.
– Только не смотри так на меня. – Он похлопал ее по руке. – Со мной все в порядке. Нам надо было поговорить о твоем решении до того, как ты очертя голову бросилась менять свою жизнь.
Отец не церемонился с ней. Что ж, она ответит так же прямо.
– Мне не нравится твой вид, папа. У тебя серое лицо. Мне кажется, ты нездоров...
– О господи, барышня. Я пролежал три недели в больнице до Дня благодарения. У меня пропал аппетит, вот и все. – Он, нахмурясь, глядел на нее. – Я и до операции был худым.
– А я ничего не знала бы об операции, если бы Тэйлор Пэджетт не позвонил мне.
– Я очень недоволен этим парнем. Тэйлору Пэджетту было тридцать шесть лет, и он практиковал в Байю-Бенде с момента окончания медицинского института.
– Почему? – спросила она нарочито терпеливо.
– Я не хотел, чтобы он беспокоил тебя.
– Беспокоил меня? Беспокоил меня? – Габриэль беспомощно развела руками. – Не приведи бог, чтобы мой старенький папочка обеспокоил меня. Ну конечно, как же я могу изменить что-то в своем напряженном графике только потому, что мой отец в больнице?!
Майло взял следующую креветку и разрезал ее вдоль спинки.
– Ты слишком тревожишься, Габриэль. Мне, конечно, шестьдесят четыре года, но я не старенький, и потому не дерзи.
Упершись кулаками в стол и опустив голову, он помолчал и вздохнул.
– С чего ты взяла, что мне одному после смерти мамы трудно жить?
– Я не хотела огорчать тебя, папа. – Габриэль прижалась лбом к его ввалившейся щеке. Она хорошо помнила, какая паника охватила ее при виде сильного, упрямого отца, опутанного трубками. – Я хочу, чтобы ты поправился и стал похож на себя.
Он вскинул голову и начал решительно разделывать креветку.
– Тогда прекрати беспокоиться обо мне и заниматься самопожертвованием, Габриэль Мари. Ты хорошая девочка и хочешь мне добра, но, дорогая, я