Поцелуй стали стр. 8
Прошу, отпустите меня.
— И что же вы сделаете… если я вас не отпущу? — спросил Блейд.
Онория повернула голову и посмотрела ему в глаза. Вблизи она увидела огоньки, сиявшие в темно-зеленых глубинах. Зрачки Блейда потемнели и расширились, как будто заполняя радужную оболочку. У Онории перехватило дыхание. В сознании мелькнуло воспоминание о другом мужчине, так же стискивавшем ее, сжимавшем в кулаке ее волосы и проводившем холодными губами по вене на горле. Шептавшем, что он с ней сотворит…
Внезапно Онории показалось, что рука на талии удерживает ее подобно стальным кандалам. Мисс Тодд рванулась, чувствуя, как пылают щеки.
— Отпустите меня, прошу. — Блейд лишь стиснул ее сильнее, и Онория почувствовала, как в горле поднимается крик. — Отпустите меня!
Блейд разжал хватку, и Онория едва не полетела вперед. Ухватившись за спинку одного из кресел, она впилась пальцами в мягкую вышивку. Кровь пульсировала в жилке на шее, громом отдаваясь в ушах, словно бедняжка пробежала вверх целый лестничный пролет. И никак не могла отдышаться. Чертов корсет.
Блейд подошел к гостье, двигаясь точно фехтовальщик, осторожно кружащий вокруг противника. И впервые Онория как следует рассмотрела хозяина трущоб.
Коротко подстриженные золотые, словно гинея, волосы. Мисс Тодд немного успокоилась. Блейд был близок к Увяданию — периоду до превращения, во время которого голубокровный словно выцветал, — но еще не достиг грани и, слава богу, пока управлял своим внутренним демоном.
Свет от камина золотил мышцы на руках хозяина трущоб, подчеркивая вены, поднимающиеся от тыльной стороны запястий и обвивающиеся вокруг бицепсов. Белая с открытым воротом рубашка, на шее — завязанный на двойную петлю клочок черного шелка. Из-под закатанных рукавов виднелась татуировка.
А из-за пояса торчал пистолет Онории.
Она жадно смотрела на оружие, слегка дрожа и затаив дыхание. Сил притворяться не осталось — сейчас просто хотелось уйти.
— Что вам надо? — спросила Онория. — Я не стану вашей кровавой шлюхой.
Она еще не настолько отчаялась.
Блейд поднял руки, словно желая успокоить гостью, но сам при этом не сводил с ее лица проницательных глаз.
— Я не могу предложить вам защиту, ниче не прося взамен. Так дела не делаются, милашка. — Он лениво прищурился, понизив голос до ласкового шепота: — И, похож, мы с вами выяснили, что защита вам нужна.
— Только от вас, — возразила она.
Он сжал губы.
— Може… може, я тож сглупил.
Онория внимательно рассматривала господина. Это какой-то трюк? Все голубокровные — обманщики. Мучительно размышляя, она облизала пересохшие губы.
— Вы хотите плату? Я могу достать деньги… — Где-нибудь. Не так уж много она могла продать. Например, одежду — ту, которую Онория носила, чтобы одурачить мистера Мейси. Те платья из качественной шерсти и набивной хлопчатобумажной ткани. Заводных солдатиков Чарли. Может, даже отцовские дневники.
Онория отогнала мысль прочь. Эти дневники стоили отцу жизни. Он заставил дочь поклясться сохранить их, так как от этого зависели судьбы слишком многих людей. Онория не могла продать дневники, даже ради защиты своей невинности.
Значит, придется продать одежду. И, вероятно, расстаться с работой.
Онория едва не задохнулась от гнева. Каждый раз, когда ей казалось, что опора наконец найдена, что-то выбивало почву у нее из-под ног. Столько сил потрачено, чтобы не угодить в трясину долгов и голода. А лишившись работы, придется столкнуться