Почти как люди стр. 1163
Портер позвонил, дверь открыла Элис. Она схватила его за руку, втащила внутрь и закрыла за ним.
— Я знаю, — сказал он, — что время совсем не подходящее, и мне некогда, но мне очень хотелось тебя увидеть, а увидеть сенатора я просто обязан.
— Папа уже и стаканы наполнил, — сообщила Элис. — Он тебя ждет. Дрожит от нетерпения, хочет узнать, что тебя заставило выскочить к нам посреди ночи. Ты ведь, наверное, по горло в делах государственной важности.
— Дел на самом деле много, — ответил Портер. — Разговоров много. А что из этого получается, честно говоря, не знаю. Ты слышала о моратории на деловую деятельность?
— В последних новостях по телевизору. Папа возмущен.
Но сенатор, когда он вошел к нему в комнату, вовсе не казался возмущенным и встретил его весело и радушно, протянул стакан и сказал:
— Вот видите, молодой человек, мне даже спрашивать не надо. Я уже успел изучить ваши вкусы относительно выпивки.
— Благодарю вас, сенатор. Это мне сейчас очень кстати, — сказал Портер, принимая стакан.
— У тебя было время поужинать? — спросила Элис.
Он посмотрел на нее, словно удивился вопросу.
— Ну так как же? Ужинал?
— Ты знаешь, забыл, — сказал Портер. — Мне было не до того. Из кухни что-то приносили наверх, но в тот момент я был занят с прессой, а когда вернулся, все уже съели.
— Так я и думала, — вздохнула Элис. — Как только ты позвонил, я сразу сандвичей приготовила и кофе сварила. Сейчас что-нибудь принесу.
— Садись, Дейв, — сказал сенатор. — Сядь и расскажи, что у тебя на душе. Неужели я чем-то могу помочь Белому дому?
— Вероятно, можете, — сказал Портер. — Но это вам решать. Заставлять вас никто не намерен. Захотите или нет — вам решать, это дело вашей совести.
— Вам, наверное, нелегко пришлось, — предположил сенатор. — Да и сейчас несладко. Не скажу, что согласен с президентским мораторием, но что-то делать надо, я понимаю.
— Мы не очень представляли себе, какова может быть мгновенная реакция, и побаивались ее, — сказал Портер. — Эта передышка даст здравомыслящим людям время подумать, чтобы не впадать в панику.
— Доллар полетит к чертям на всех иностранных биржах, — произнес сенатор. — К завтрашнему вечеру он может превратиться в бумажку, что бы мы тут ни предпринимали.
— С этим мы ничего поделать не можем, — сказал Портер. — Но если у нас будет шанс выиграть пару раундов здесь, дома, то доллар снова пойдет вверх. Так что настоящая опасность не на заморских биржах, а у нас: Конгресс, пресса и общественное мнение.
— И вы хотите с ними управиться, — добавил сенатор. — По-моему, здесь годится только один способ. Не отступать. Не поддаваться.
— А мы и не собираемся, — угрюмо сказал Портер. — Мы не намерены жалеть, что неправильно себя вели. И никаких извинений не будет.
— Это мне нравится, — кивнул сенатор. — Я могу не одобрять многое из того, что у вас происходит, но такое проявление мужества — это хорошо. В том положении, в котором мы очутились, правительству нужна крепкая сердцевина.
Элис принесла тарелку с сандвичами и чашку кофе, поставила их на стол перед Портером.
— Ешь. Даже не пытайся разговаривать. Разговорами займемся мы с папой. Их у нас много.
— Особенно у моей дочери, — уточнил сенатор. — Из нее так и сыплется. Для нее подобное положение дел вовсе