Почти как люди стр. 39
поздно вы ей позвоните.
— Я видел пролетевший самолет, — заметил Виккерс. — Знай, что вы там, я бы подъехал вас встретить. Нам надо уладить кое — какое дельце.
— Не сомневаюсь, — ответил Крофорд.
— Зачем вам понадобилось, чтобы меня линчевали?
— Мне вовсе этого не надо, — возразил Крофорд. — Наоборот, вы мне слишком нужны.
— Зачем же я вам нужен?
— Я решил, что вам это лучше знать.
— Но я ничего не знаю, — признался Виккерс. — Скажите, Крофорд, что происходит? Вы не сказали мне правды, когда я приходил к вам.
— Я сказал вам правду, но не сказал всего.
— Почему?
— Я не знал тогда, кто вы.
— А теперь знаете?
— Да, знаю, — ответил Крофорд. — Вы — один из них.
— Один из них?
— Один из тех, кто производит эти товары.
— Почему вы так думаете?
— На основании данных, полученных анализаторами. Так их называют психологи. Это специальные приборы. Не утверждаю, что разбираюсь в них.
— И анализаторы сообщили вам нечто особое обо мне?
— Да, — ответил Крофорд. — Именно так.
— Если я один из них, то почему вы пришли ко мне? — спросил Виккерс. — Ведь тогда вы ведете борьбу против меня.
— Не говорите «если», — сказал Крофорд. — Вы действительно один из них, но не считайте меня своим врагом.
— Почему? — возразил Виккерс. — Ведь если я, как вы говорите, один из них, то вы — враг.
— Вы не поняли меня, — произнес Крофорд. — Позвольте привести сравнение. Вернемся к временам, когда кроманьонец вторгся в места обитания неандертальца…
— К черту сравнения! — прервал его Виккерс. — Скажите, что у вас на уме?
— Мне не нравится настоящее положение дел, — сказал Крофорд. — Вернее, тот оборот, который они принимают.
— Вы забыли, что я практически ничего не знаю.
— Поэтому-то я и хотел начать со сравнения. Вы — кроманьонец. У вас есть и лук, и стрелы, и копье. А я — неандерталец. У меня только дубинка. У вас нож из обточенного камня, а у меня лишь зазубренный кусок кремня, найденный на берегу реки. На вас одежды из звериных шкур, а меня греет лишь собственная шерсть.
— Хотел бы я знать… — начал Виккерс.
— Я и сам в этом не уверен, — перебил Крофорд, — я не силен в этих вещах. Может, я слишком много дал кроманьонцу и недооценил неандертальца. Но речь идет о другом.
— Я понимаю, о чем вы говорите, — сказал Виккерс. — Но куда это нас ведет?
— Неандерталец вступил в бой, — продолжал Крофорд, — и что с ним произошло?
— Он исчез.
— Может, их уничтожили не копья и стрелы. Может, они попросту не выдержали борьбы за существование с более развитой расой. Может, у них отобрали их охотничьи угодья. Может, они уползли в норы и вымерли с голоду. Может, они вымерли от стыда, когда поняли, что отстали и оказались существами, чья жизнь схожа с жизнью зверей.
— Сомневаюсь, — сухо сказал Виккерс, — чтобы у неандертальца развился столь сильный комплекс неполноценности.
— Мои слова не относятся к неандертальцам. Они касаются нас.
— Вы стремитесь доказать, что пропасть так глубока?
— Именно так, — ответил Крофорд. — Вряд ли вы представляете, как мы вас ненавидим и какой силой располагаем, но вполне способны оценить наше отчаяние. Вы спросите, кто же эти отчаявшиеся люди? Могу сказать. Это те, кто добился успеха — промышленники, банкиры, бизнесмены, — иначе говоря, профессионалы, достигшие