Почти любовь стр. 4
кресло.
– Работаешь или все еще нет? – спросил Илья.
– А ты бы работал, получив в наследство три квартиры в центре Москвы? В одной живу. Две сдаю. Денег достаточно.
– Все на женщин тратишь?
– Нет, не все. Раз месяц делаю пожертвование в разные детские дома.
– Интересно… – нахмурился Илья и стал что-то записывать в блокнот.
– Ты так незаметно начал сеанс? – восхитился я.
Илья улыбнулся и ответил:
– Это я так разогреваюсь.
– Хорошо, – сказал я, позволив креслу поудобней обнять мое тело.
– Почему ты делаешь пожертвование?
Я пожал плечами.
– Заметил, что даже несмотря на посещение различных вечеринок, у меня остается достаточная сумма.
– Интересно, – снова что-то записал Илья, – продолжай.
– Вначале я накопил на машину. Потом сделал ремонт. Несколько раз обновлял гардероб. Нанимал репетиторов на дом, чтобы выучить несколько иностранных языков. И однажды проснулся среди ночи с ясным пониманием того, что хорошо бы начать делать добро.
– Делать добро можно разными способами, – сказал Илья. – Например, пожелать кому-нибудь доброго утра – тоже добро.
– Согласен. Но я такое добро все время делаю. Хотелось чего-то большего.
– Интересно, – Илья снова что-то чиркнул в блокноте. – Есть у тебя предположения, почему ты избегаешь серьезных отношений с женщинами?
– Может, боюсь ответственности.
– Возможно, как вариант, – кивнул Илья. – Ещё?
Я призадумался.
– Боишься измены? – спросил психолог.
– Нет. Я считаю, если женщина изменяет, то в этом всегда виноват мужчина, значит, он был недостаточно внимателен к ней.
– Хорошо, – сказал Илья. – Женщины когда-нибудь изменяли тебе?
– Если даже изменяли, то я об этом ничего не знаю.
– Как ты относишься к тому, что женщины первыми бросают тебя?
– Нормально, – ухмыльнулся я. – Это они думают, что бросают меня.
Илья улыбнулся.
– Понимаю. Хорошо. Окунемся в океан твоего прошлого?
– Я не против. Только вряд ли ответ на вопрос прячется не дне океана моей памяти, – подхватил я метафору Ильи.
– Вот и узнаем. Устройся поудобней.
– Уже. Глаза закрывать?
– Как хочешь, – сказал Илья и откинулся назад.
Окно с серыми занавесками находилось за спиной Ильи. Когда Пукас откинулся в кресле, полумрак окутал его лицо. А тонкая полоска света, проникающая через прорезь между занавесками, ослепила меня. Возникло ощущение, что я остался один на один со своей душой.
Я закрыл глаза.
– Твои родители держали домашних животных?
– Да, – ответил я.
– Расскажи об этом.
– У нас был кот. Такой красивый и забавный. Отец подарил мне его на десятилетие. Я прозвал его «Царем».
– Почему?
– Не знаю. Хоть он и животное, но в его взгляде улавливалось что-то величественное. Наверное, это глупо, – ухмыльнулся я.
– Почему же, – звучал голос Ильи, – некоторые люди способны чувствовать внутреннюю сущность собеседников и точно определить, кто перед ними, даже если внешнее впечатление говорит о другом. Вполне вероятно, что и с животными так же.
Я, не открывая глаз, согласно кивнул.
– Ты любил кота? – спросил Пукас.
– Хм… Я был к нему привязан. Мне было с ним весело.