Почти смешная история и другие истории для кино, театра стр. 13
была к трубе привязана. Желтенькая, в пятнышках…
— К какой трубе? — Киоскерша высунулась наружу.
— Вон к той, — показал Ефрем Николаевич. — Видите, поводок висит, а собаки нету.
— Куда же она девалась? — Киоскерша искренне удивилась. Ей было скучно сидеть тут целый день, а так происшествие, даже событие, будет о чем соседям рассказать.
Соломатин уже кинулся обратно, но киоскерша его задержала:
— Постойте!
— Значит, вы видели? — с надеждой спросил Ефрем Николаевич.
— Может, ее украли? — выдвинула гипотезу киоскерша. — Им собака понравилась, а поводок не понравился, поэтому они собаку взяли, а поводок оставили…
Соломатин уже снова бежал через дорогу, опять метнулся в одну сторону, в другую, крича: «Тинг! Тинг!» Потом побрел к злосчастной трубе и отвязал поводок.
Из ближайшего телефона-автомата Соломатин позвонил домой.
— Тамара, не вешай трубку, это я!.. Тинг домой не возвращался?… Погляди на лестнице, я обожду… Значит, не возвращался. Тинг пропал…
Милая, очаровательная дама, которой Соломатин починил машину, ехала куда-то на край города. И неожиданно обнаружила Тинга. Он выдал себя, заскучал наверное, застенчиво тявкнул, лежа на заднем сиденье, на бесценных чехлах. Женщина немедленно остановила машину и без колебаний распахнула дверцу.
— Пшел вон!
Так началась для Тинга собачья жизнь. Когда собака живет в семье, собачья жизнь может быть только у хозяев.
Тинг — воспитанная собака и не хотел быть никому в тягость. Он выпрыгнул из машины и стал боязливо озираться по сторонам.
На городском вокзале, как обычно, все шумы перекрывал голос диктора:
— Объявляется посадка на поезд, следующий по маршруту…
— На третью платформу прибывает скорый поезд номер…
— Володя Комельков из Москвы, тебя ждет дедушка в комнате матери и ребенка…
Ефрем Николаевич Соломатин, все еще теребя в руках кожаный поводок, вошел в зал ожидания, пересек его и направился к телевизионному справочному бюро.
Соломатин нажал кнопку, подождал немного, на экране появилось лицо Клавдии Петровны:
— Слушаю вас, товарищ!
— Клава, это я! — убитым голосом сказал Соломатин.
— Ну как дела? — поинтересовалась
жена, и это услышали в разных концах длинного зала, потому что телевизоров было несколько и изображение возникло одновременно на каждом из них.
— Плохо!
— Неужели ты и твой хор провалились на конкурсе?
— Нет, мы не провалились, хотя, в общем-то, с этим тоже плохо. Ты не можешь ко мне спуститься?
— Меня подменить некому! Я тебя не понимаю, о чем ты говоришь?
— Тинг пропал!
— Как «пропал»?
— Ты понимаешь, я его привязал к трубе…
— К какой трубе? Зачем ты привязал? Где? — нервничала Клавдия Петровна. — Иди и сейчас же найди Тинга!
— Но где? Где его искать?
— Не знаю. Но без собаки я не желаю тебя видеть!
Изображение на экране погасло.
— Когда-то ты вообще не хотела собаки! — пробормотал Соломатин, потоптался возле телевизора, потом зашагал обратно через зал.
Теперь многие смотрели на Соломатина — кто с любопытством, кто сочувственно, кто насмешливо. Пожилая женщина схватила его за рукав:
— Вы на живодерню сходите! Там из собак котиковые воротники делают. Может, успеете!
— Лучше в медицинский институт! — посоветовала другая. — Там на собаках болезни изучают. Привьют им болезнь и смотрят, как они от нее подыхают.
А третья пожалела:
— Да что вы человека пугаете! Вернется собака, вы знаете, как они дорогу находят? Вот у моей знакомой оставили собаку в Запорожье, так она в