Почти смешная история и другие истории для кино, театра стр. 62
и спи! Вставать рано. Смена у меня с семи утра!
Он разложил в машине сиденье, добыл откуда-то подушечку.
Наташа попробовала прилечь:
— Вполне терпимо!
Теперь Вася прикрыл Наташу телогрейкой.
— Скажи, — Наташа устраивалась поудобнее, — ты будешь ночью ко мне приставать?
— Нет!
На полу, рядом с машиной, Вася расстелил подстилку, кинул на нее пальто, лег.
— Обидно! — сказала Наташа. — Ты бы полез, я бы дала тебе по физиономии, возникли бы отношения!
Наташа выглянула из машины. Вася уже лежал с закрытыми глазами.
— Спишь? Все-таки ты хам!
— Мне завтра работать! — пробормотал засыпающий Вася. — Извини!
Марина Петровна бодро вышагивала по городу Новгороду и была исполнена решимости. Марина Петровна легко отыскала Темно-зеленую улицу и обеими руками забарабанила по калитке.
Отворила Серафима Ильинична.
— Мне Васю! — потребовала Марина Петровна. — Который таксист!
— А он сегодня работает!
— Как «работает»? — ахнула Марина Петровна. — Но ничего, я обожду!
— Как это вы обождете… — сердито переспросила Серафима Ильинична. — Когда он к ночи вернется!
— Ничего, я до ночи подожду! — стояла на своем Марина Петровна. — Деваться мне все равно некуда! Я в передней на стуле посижу, а то я всю ночь не спала, у меня голова кружится!
Серафима Ильинична отступила на шаг, так, на всякий случай:
— А зачем вам мой Вася так уж позарез нужен?
— Он мне совсем даже не нужен!
— То вы его до ночи будете дожидаться, то он вам не нужен! — И Серафима Ильинична предприняла попытку закрыть дверь, однако Марина Петровна успела втиснуться в проем:
— Не жмите! Не для того я из Москвы ехала, чтоб вы меня дверью раздавили!
Теперь Серафима Ильинична поняла, кто перед ней:
— Выходит, вы мама этой… московской персоны…
— Не продолжайте! — вскрикнула Марина Петровна. — Тем более Наташа никакая не персона, а прекрасный человек! И не перечьте! Терпеть не могу, когда мне перечат!
Серафима Ильинична улыбнулась и неожиданно спросила:
— Есть с дороги хотите?
— Когда я нервничаю, я всегда умираю хочу есть.
А где моя Наташа?
— А я почем знаю где?
Потом они сидели за столом.
— Девочку иметь — такая морока, — говорила Марина Петровна, — сплошная нервотрепка. Хоть милиционера к ней приставляй, только ведь в милиции тоже сплошные мужчины…
— Мне ваша спичка не понравилась, ешьте капусту, домашняя…
— Она не спичка, у нее современная фигура…
— Поставь ее в профиль — не видно будет… И нахалка к тому же!
— Просто она умеет за себя постоять, наверно, вы ее обижали…
— Да уж не целовали… Три дня как знакомы, и вот те — замуж!
— Что? — закричала Марина Петровна. — Кто замуж?
— Ваша современная Наташка за моего дурня!
— Замуж?
Марина Петровна стала сползать со стула, шумно хватать губами воздух.
Серафима Ильинична вскочила и подхватила гостью:
— Вам что, плохо?
— Ничего особенного, — с трудом ответила Марина Петровна, — просто сердце останавливается.
Серафима Ильинична занервничала:
— Сейчас я валокордин накапаю. Что ж вы при слове «замуж» брякаетесь? Значит, если просто так, то можно вертикаль держать, а по-моему, если просто так переночуют в машине или где попало, это хуже. — Серафима Ильинична кончила капать лекарство. — Выпейте!
Но Марина Петровна не подавала признаков жизни.
— Эй! — повысила голос Серафима Ильинична. — Как вас зовут? Очнитесь! Вы что ж это такое делаете?
— Умираю от горя, — тихо призналась Марина Петровна.
Ехало по Новгороду