Под кожей (СИ) стр. 130
офисных столов.
Секретарь Вадима предупрежден. Надеюсь. Ведь ее босс в курсе, что я приду. Тем не менее, девушка встает из-за стола с легкой суетой.
— Карина Николаевна, — выпаливает она. — Проходите…
Она смотрит на меня короткими взглядами, но во все глаза. Я ее понимаю! Вот такой неприглаженной и одетой в первый попавшийся свитер я здесь в жизни не появлялась.
— Привет, — говорю я ей. — Спасибо.
Стоя у окна, Балашов не реагирует на небольшую возню у себя за спиной. Реагирует, только когда за его секретарем закрывается дверь.
Я готовилась к этому разговору не так уж и долго, хотя с другой стороны, я готовилась к нему десятки дней.
Вадим оборачивается, и я вижу следы бурных эмоций на его лице.
Я не спешила с ним встречаться, так что этот пожар уже можно назвать горящими углями.
Уже весь город знает, что у меня новая фамилия.
Все наши знакомые, родители.
Балашов одет с иголочки, и он в кое-то веке гладко выбрит. Это привычнее.
Он осматривает меня с головы до ног, а я бросаю взгляд на его кабинет. В нем все без изменений, зато изменения есть между нами с Вадимом.
Все кардинально другое, ведь мой бывший муж не спешит начинать со мной диалог, будто не знает, как теперь со мной разговаривать.
После того, как я пресекла все его попытки со мной общаться, он, кажется, понял, что это произойдет только когда я сама захочу.
— Ты не мог бы прикрыть окно, — прошу я его. — Дует.
Щелчок окна раздается, пока я усаживаюсь на стул напротив массивного рабочего стола. Балашов занимает свое кожаное кресло.
Мы смотрим друг на друга с прямотой, и в этом контакте целое море мыслей. И у него, и у меня. Ощущения, попытка понять кто мы друг другу, скрытая грусть.
Не у меня. У него.
Развернув к окну кресло, Вадим откидывает на него голову и говорит:
— Я должен был догадаться, что это за мужик с собакой… У Сабины было столько эмоций. Все-таки, я тупой.
— Это ничего бы не изменило, — отзываюсь я.
Он поворачивает ко мне голову. Бросает тяжелую усмешку, а вместе с ней слова:
— Из всех мужиков на свете, ты выбрала его…
В последнее время я слишком чувствительно ко всему вокруг, и сейчас мое горло неумолимо стягивает.
Я бы могла прокричать, что я его не выбирала.
Что это он выбрал меня!
Но это личное, и это не правда. Правда в том, что я… я и сама его ждала. Всю жизнь.
— Я его люблю… — произношу. — И просто хочу, чтобы ты знал, я… наверное буду настоящей сукой, если ты попытаешься… это у меня отнять. Или испортить мне жизнь.
Я поднимаю взгляд от сложенных у себя на коленях рук и смотрю Балашову в глаза.
На его скулах слегка играют желваки, но это не злость. Это… другое. Он просто смотрит на меня, принимая новую реальность. Ту, в которой его прошлое не имеет для меня никакого значения. Возможно, только его боль, отчасти. Ведь именно из уважения к ней здесь, перед ним, сижу я, а не мой муж.
— Я буду такой сукой, какой ты меня никогда не видел. Если ты сделаешь больно мне, я сделаю больно