Под несчастливой звездой стр. 1348
в священный водоем и, скороговоркой пробормотав что-то о чистоте тела и духа, побрызгал себе на лицо. Тем временем одного из быков отвели на задний двор, где он еще какое-то время будет переводить траву в говядину. А возле второго первый пророк, увешанный цацками, провел какую-то малопонятную юноше церемонию, в ходе которой Александр громко заявил, что отдает этот дар богу мудрости за того, о ком ему хорошо известно.
Поле чего животное быстренько забили и стали сноровисто разделывать. Откуда-то пришли четыре танцовщицы в полупрозрачных платьях с серебряными колокольчиками в руках. Юноша вял из рук Небраа чашку с бычьей кровью и стал медленно подниматься по пандусу к дверям храма. Девушки шли по бокам и звонкими, чистыми голосами пели гимн богу мудрости. У дверей процессию встретил жрец и спросил о чистоте тела, духа и души.
— Тело мое пребывает в чистоте, дух стремится к чистоте, а душа пребывает в теле, и не пришло время её судить.
Служитель Сета поклонился. Алекс в одиночестве вошел в полутемный храм и осторожно поставил чашу на алтарь перед каменной статуей широкоплечего мужчины с головой змеи. Постоял немного, вспомнил несчастного Энохсета, окончившего свою жизнь на забытом келлуанскими богами острове. И с чувством выполненного долга покинул святилище.
Мясники еще работали. Рядом стоял какой-то жрец, очевидно ожидая, когда те закончат. Горожане потихоньку возвращались к своим делам: раскладывали привезенные товары и приглядывались к соседским прилавкам. Представление закончилось, а жизнь продолжается. Александр не стал дожидаться конца церемонии, направившись к Дому людей. У него осталось еще одно дело в этом городе.
Возле цитадели келлуанской бюрократии толпились многочисленные правдоискатели, пытающиеся найти управу на местных чиновников у высокого столичного начальства. Трое солдат перекрыли проход во внутренний двор и пускали просителей небольшими партиями.
Алекс не стал тут задерживаться, а сразу направился к задней двери, возле которой стоял его чернокожий знакомый. Увидев, что юноша безоружен, он растянул губы в плотоядной усмешке и гордо выпятил широкую, мускулистую грудь.
«Как надоели эти альфа-самцы! — с тихой тоской думал Александр, заложив руки за спину и разглядывая его, словно ценитель живописи картину Пискассо. — Почему они всегда стараются показать, что у них самая длинная…»
Его глубокомысленные размышления прервал знакомый голос.
— Чужак Алекс? Что ты здесь делаешь?
Парень обернулся. К Дому людей неторопливо приближался писец-стражник в сопровождении простого писца из местных.
— Вот хотел узнать, не уделит ли уважаемый Джедефмоот мне немного времени?
— Он просто стоял и разглядывал меня, как женщина! — оскалил в улыбке крупные ослепительные зубы чернокожий стражник.
— Не замечал у келлуанок склонности к тупорылым бегемотам, — пожал плечами Александр. — Я молчал потому, что хотел разговаривать с человеком, а не с бараном.
Не стерпев такое оскорбление, охранник бросился в драку и спустя секунду поднял облако пыли, грохнувшись под ноги писцам. Те рассмеялись. Стражник взмахнул кулаком. Юноша перехватил его руку и, вывернув под немыслимым углом, заставил встать на колени.
— Ты еще не устал? — спросил он у взбешенного противника.
— Довольно! — веско проговорил писец. — Отпусти его, Алекс. И пойдем со мной. Я узнаю, сможет ли господин тебя принять.
Оставив опозоренного стражника в пыли, они вошли в двери Дома людей.
Юноша скромно встал у стены, ожидая, когда его провожатый вернется из кабинета начальства.