Под сенью каштанов стр. 418
не готовила рождественский обед в одиночку.
Утром в последний понедельник октября она закончила переносить вещи в дом к Реджи, а потом заглянула к Броуди в комнату, чтобы попрощаться.
— Ну вот и все. Я отбываю, — заявила она.
Броуди потерянно сидела на кровати. Ей было тоскливо и одиноко. Она смотрела, как ветер гоняет за окном облетевшие листья.
— Вы будете искать себе новую работу после того, как устроитесь и обживетесь у Реджи? — поинтересовалась она.
На щеках Ванессы выступил легкий румянец.
— У меня уже есть работа. Я ведь художник, но при этом намерена стать еще и домохозяйкой, ухаживать за Реджи и Чарли. Кроме
того, я очень постараюсь родить ребенка — или лучше нескольких.
— Я вам завидую, — задумчиво протянула Броуди. — А вот для меня роль домохозяйки и матери — пройденный этап; теперь я намерена сосредоточиться на карьере.
— В таком случае, удачи вам, Броуди.
— И вам удачи, Ванесса.
Не успела Ванесса уйти, как появился Джим, который, по его словам, прошелся по магазинам на Кросби-роуд. Сегодня после обеда он отправлялся в Хитроу, чтобы успеть на вечерний рейс в Саудовскую Аравию. Броуди вышла в коридор, чтобы встретить его.
— Прошу прощения, — извинился он, увидев ее. — Вы, наверное, ждете, когда я уеду, чтобы и самой перебраться отсюда?
— Пожалуй, мне все-таки придется уехать. — Сердце у нее сжалось при мысли о том, что, расставшись сегодня, они могут больше никогда не увидеться.
— Я постараюсь управиться побыстрее. Сейчас сложу свои вещи и буду готов. Я купил себе зубную щетку, мыло и кое-что из белья. — С этими словами он вошел в комнату Дианы, где на кровати уже лежал его собранный рюкзак.
Стоя в коридоре, Броуди рассеянно потирала лоб. «Я не хочу, чтобы ты уезжал!» — хотелось ей крикнуть, но она промолчала.
Джим вышел из комнаты дочери. На его правом плече висел рюкзак. Одинокий путешественник, странствующий по миру, не желающий обзаводиться постоянными привязанностями и вести оседлый образ жизни. Она была ему не нужна. И уж, конечно, его не посещали идиотские и возмутительные мысли на ее счет, которые не давали покоя ей самой.
— Я пообещал мальчишкам не терять с ними связи, — пробормотал он. — Если вам что-нибудь понадобится, передайте через них.
— Хорошо, — покорно согласилась Броуди, а про себя подумала, что вряд ли это когда-нибудь случится.
Он обнял ее за плечи.
— Спасибо тебе, девочка, — широко улыбнувшись, сказал Джим. Он пожал ей руку и поцеловал в щеку, не давая ей опомниться.
— Спасибо, Джим, и до свидания.
Она в последний раз взглянула в его синие глаза, а потом отвернулась. За спиной у нее мягко щелкнул замок. Он ушел. Звук захлопнувшейся двери негромким эхом прокатился по дому, и вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь случайным поскрипыванием и мерными вздохами старинного особняка. Броуди сложила в сумку оставшиеся вещи и досчитала до ста, чтобы, когда она выйдет за порог, Джима уже не было.
Броуди открыла дверь и вышла на улицу. У нее было такое чувство, словно она только что пробудилась от сказочного сна и все те непривычные и странные эмоции, которые преследовали ее в последнее время, тают на свежем воздухе, как утренний туман. Запрокинув голову, она долго смотрела в пронзительно-синее небо, по которому спешили куда-то