Библиотека

Под управлением любви стр. 48

Размер шрифта
-
+
Тема

и сам живу, покуда ты живешь.

К потомкам

Вы размашетесь крылами – все как надо, что ни взмах,

разноцветные ворота к храмам раскрывая.

Мы ж исчезнем так банально со слезами на глазах.

Будет вам над чем смеяться, недоумевая.

И не то чтобы случайно: мол, ошиблись в тесноте,

а намеренно, надменно, как приговорили:

мол, не стоит оправданий, мол, другие вы, не те…

Мы не те? Да вы-то те ли? Те ли? Да и вы ли?

А на рубище елейном, а на праведных шелках —

кровь и ложь, все наше с вами – то плаха, то пашня…

Нам бы с песней в чисто поле – да оружие в руках!

Нам обняться бы навеки – да в обнимку страшно!

«Я люблю! Да, люблю! Без любви я совсем одинок…»

Я люблю! Да, люблю!

Без любви я совсем одинок.

Я отверженных вдоволь встречал,

я встречал победителей.

Но люблю не столицу,

а Пе́ски, Таганку, Щипок,

и люблю не народ,

а отдельных его представителей.

«Держава! Родина! Страна! Отечество и государство!..»

Держава! Родина! Страна! Отечество и государство!

Не это в душах мы лелеем и в гроб с собою унесем,

а нежный взгляд, а поцелуй – любови сладкое

коварство,

Кривоарбатский переулок и тихий треп о том, о сем.

«Уроки пальбы бесполезны…»

Уроки пальбы бесполезны —

они словно поздний недуг.

И вы свой характер железный

поглубже упрячьте, мой друг.

Он был и воспет и освистан

по возрасту и по судьбе.

А нынче уже не до истин,

а только презренье к себе.

«Что было, то было. Минувшее не оживает…»

Что было, то было. Минувшее не оживает.

Ничто ничего никуда никого не зовет.

И немец, застреленный Ленькой, в раю проживает,

и Ленька, застреленный немцем, в соседях живет.

Что было, то было. Не нужно ни славы, ни денег.

По кущам и рощам гуляют они налегке.

То перышки белые чистят, то яблочко делят,

то

сладкие речи на райском ведут языке.

Что было, то было. И я по окопам полазил

и всласть пострелял по живым – все одно к одному.

Убил ли кого? Или вдруг поспешил и промазал?..

…А справиться негде. И поздно решать самому.

«Роза сентябрьская из Подмосковья…»

Роза сентябрьская из Подмосковья

так добросердна и так высока,

будто небесное в ней и мирское,

даже случайное, но на века.

И не какой-то там барышней жаркой,

красное платьице взяв поносить,

вдруг обернется ордынской татаркой:

только про милость ее и просить.

Ну а покуда мы жизнь свою тешим

и притворяемся, будто творим,

всё – в лепестках ее неоскудевших:

страсть, и разлука, и вечность, и Рим.

«Что жизнь прекрасней смерти – аксиома…»

Что жизнь прекрасней смерти – аксиома,

осознанная с возрастом вдвойне…

Но если умирать, то только дома:

поля сражений нынче не по мне.

«Да, старость. Да, финал. И что винить года?..»

Да, старость. Да, финал. И что винить года?

Как это все сошлось, устроилось, совпало!

Мне повезло, что жизнь померкла лишь тогда,

когда мое перо усердствовать устало!

Оно как добрый знак – на краешке стола

лежит перед листом, разглаженным и новым.

Не время их свело, а жажда их свела,

не блажь и не каприз, а восхищенье словом.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.