Подкомиссия (Разноцветные корабли) стр. 9
уши. И ни один линжениец понятия не имеет, что мы посыпаем нашу еду тем, без чего они вымирают.
Сирина не представляла себе, сколько времени она так просидела: наконец ее разыскал Кроха и потребовал ужина, а потом она потребовала, чтобы он лег спать.
Она чуть с ума не сошла от сомнении, пока не вернулся домой Торн.
- Ну вот, - сказал он, устало опускаясь в кресло. - Почти уже кончено.
- Кончено! - В Сирине вспыхнула надежда. - Значит, вы достигли...
- Тупика мы достигли, мертвой точки, - угрюмо сказал Торн. - Завтра встречаемся в последний раз. Еще одно окончательное "нет" с обеих сторон - и крышка. Опять начнется кровопролитие.
- Ох, нет, Торн, нет! - На миг Сирина зажала рот стиснутым кулаком. Нельзя нам больше их убивать! Это бесчеловечно! Это...
- Это самозащита, - резко, с возмущением оборвал ее Торн. - Пожалуйста, Рина, на сегодня хватит. Избавь меня от твоего прекраснодушия. Мы и так слишком неопытны в переговорах с противником, это наши враги, а не милые домашние кошечки и собачки. Идет война, и мы должны победить. Только впусти к нам линженийцев, и они захватят всю Землю, станут кишеть как мухи!
- Нет, нет, - прошептала Сирина, в ней всколыхнулись все
тайные страхи, слезы так и хлынули. - Ничего они не захватят! Не захватят! Неужели?..
Давно уже ровно дышал рядом спящий Торн, а Сирина все лежала без сна, глядя в невидимый во тьме потолок. И на грифельной доске темноты старательно выводила слово за словом.
Рассказать - и война кончится.
Либо мы поможем линженийцам... либо их уничтожим.
Промолчать. Переговоры прервутся. Опять будет война.
Мы понесем тяжкие потери - а линженийцев уничтожим.
Миссис Рози мне верит.
Кроха любит Дувика. И Дувик его любит.
Потом слабый огонек-мольба, который едва не погасили мучительные сомнения, вновь ярко вспыхнул, и Сирина уснула.
Наутро она отослала Кроху поиграть с Дувиком.
- Играйте у пруда с золотыми рыбками, - сказала она. - Я скоро приду.
- Ладно, мамочка. А ты принесешь пирожных? -лукаво спросил Кроха. - Дувик с у-до-воль-ствием ест пирожные.
Сирина рассмеялась.
- Один мой знакомый Кроха тоже с у-до-вольствием ест пирожные. Беги, лакомка! - И она шлепком вытолкнула его из дверей.
- До свиданья, мамочка! - крикнул он на бегу.
- До свиданья. Будь умницей.
- Буду.
Сирина следила за сынишкой, пока он не скрылся под холмом, потом пригладила волосы, облизнула пересохшие губы. Шагнула было к спальне, круто повернулась и пошла к парадной двери. Встреться она взглядом хотя бы только со своим отражением в зеркале, решимость ей изменит. Она постояла, держась за ручку двери, - смотрела, как ползет стрелка, отмеряя нескончаемые пятнадцать минут... теперь Кроха наверняка за оградой... Сирина распахнула дверь и вышла из дому.
Улыбка послужила ей пропуском из жилого квартала к зданию штаба. Изобразив на лице деловитую уверенность, она прошагала к крылу, где шли переговоры, и тут мужество ей изменило. Она медлила вне поля зрения часовых, сжимала руки, собираясь с духом. Потом расправила складки платья, провела рукой по волосам, из каких-то потаенных источников силы извлекла подобие улыбки и тихонько, на цыпочках ступила в вестибюль.
И