Поднять на смех! стр. 206
будущую рыбу.
Марфа идет в глубине, я — по колено в воде, ближе к берегу. Я честно предлагал ей:
— Тетка Марфа, давай я пойду с той стороны! Там же труднее, а я все-таки мужчина. Да и ростом я повыше, мне способней.
Отказалась наотрез. Вот теперь и раздвигает носом водоросли. А иногда всплывает. Как уточка. И все время меня учит:
— Не забегай вперед!
— Ниже, по дну веди.
— Не шуми, рыбу распугаешь!
Надоела до ужаса. И чего я напросился к ней в пару? Сидел бы под кустом, в тенечке, да дергал удочкой плотву.
У тетки Марфы договор с колхозом: они ей — бредень, она им — рыбы свежей в столовую.
— Заходи к тому мыску! — командует Марфа. — Там вытаскивать будем.
И снова:
— Не шлепай ножищами-то, дьявол!
— Куда ты все торопишься?
Наконец вытаскиваем. Улов неожиданно оказался совсем неплохой: три порядочные щучки, пара щурят, дюжина окуней. Подлещики.
Марфа рада:
— Ну, вот, бог не поскупился! И нам на ушицу хватит! Может, еще разок пройдем; а? Вон до тех камышиков.
— Нет уж, хватит.
— Хватит так хватит, — соглашается Марфа. — Ты пока растряси бредешок, разложи на травке, пусть сохнет, а мы с Серафимушкой рыбку поделим.
Расстилаю бредень на берегу, очищаю от травы и сучков. Мать с сыном колдуют над уловом. Что-то долго они. Серафимушка меряет щук четвертями, Марфа прикидывает вес на руке.
— Эта щучка длинна да толста, — раздумывает она. — А эта коротка да толста. Чисто полено. В ней побольше мяса-то…
Подхожу. Улов разложен на пять кучек. Удивляюсь:
— Впятером, что ли, бредень таскали?
— Чего ты? — говорит Марфа. — Считай сам. Один пай — в столовку, за бредень, так? Второй — мне. Третий — тебе, хоть и бестолковый ты. Четвертый — Серафимушке, он кузов носил. А пятый, выходит, опять мне — это за то, что в глубине шла. А ты как думал?
ТАК УЖ ПОЛУЧИЛОСЬТак уж получилось: Агния, жена Михаила, срочно выезжала к больной матери. В пятницу Михаил проводил Агнию на поезд, закинул чемодан на полку.
— Теще привет, — сказал он, выходя с женой на перрон. — Пусть поправляется, скажи. Сама там не заболей. Вон похолодание обещают.
— Да что я… Ты-то как без меня?
— А что я, маленький?
— Кабы маленький, я бы не беспокоилась. То-то и оно, что большой. Я тебя прошу, Миша, ты тут не очень хоть, а?
— Что — не очень? — возмущенно спросил Михаил.
— Да выпивай не очень… Не каждый хоть день, ладно, Мишенька? Знаю я вас, мужиков, без присмотра-то…
— Да чего ты! — сказал Михаил еще возмущеннее. — Ты вспомни, когда я в последний раз выпивал!
— Чего вспоминать: вчера.
— Ну, вчера!
Вчера не в счет. Получка же. А до этого когда? Нет, ты вспомни, вспомни!
— Ладно уж тебе, святой. Я же одно только прошу: не части.
— Ну чего ты! — сказал Михаил сверхвозмущенно. — И не собираюсь даже. Дел, что ли, у меня не хватает? Вот — краски надо купить, кухню покрасить. А ты сразу — выпивать, выпивать…
— Хоть сейчас-то не ври! — попросила Агния. — Что я, первый год с тобой живу?
Поезд тихо тронулся. Агния вскочила в вагон, помахала…
«Ага! — подумал Михаил, поворачивая с вокзальной площади. — Вот и винный магазинчик. Сейчас отоваримся, домой приду, селедочки с зеленым луком приготовим. Хорошо! Теперь я сам себе хозяин».