Подражание театру стр. 194
станет? Как всякий мыслящий человек… Он смотрел, я ему показывал.
— Когда почувствовали себя лучше?
— Да нет, не вчера… — Свидетель замолчал, чтоб не сказать лишнего.
— И что же его особенно интересовало? — спросил Следователь.
— Его интересовало все. Он говорил, что неравнодушен к вещам, которые несут на себе печать времени.
— Неплохо сказано. Ваш врач, видно,
неглупый человек, я бы сам у него полечился, если б вы захотели меня ему порекомендовать. Но вы не хотите… Нет-нет, я не настаиваю, профессор, я вообще не очень доверяю врачам, особенно тем, которых интересуют древности… Так что же он вам еще говорил?
— Он говорил… — Свидетель задумался, вспоминая. — Он говорил, что история человечества похожа на историю запущенной болезни.
Следователь кивнул. Ему понравилось и само выражение, и то, как в нем удачно связывались медицина и история, намечая возможное соучастие в том деле, которое ему предстояло раскрыть.
— И как же он предлагал избавиться от этой болезни? Путем хирургического вмешательства?
— Я же вам сказал, что он не хирург.
— Да, да, верно… Но у него должны были быть какие-то соображения. Как у всякого мыслящего человека… Вероятно, он их развивал… Ведь вы не однажды встречались?
— Не однажды… Но почему я должен вам отвечать?
— Можете не отвечать, — любезно разрешил Следователь. — Я понимаю, что если человек болен, то чем чаще приходит врач… Конечно, бывает затруднительно, если уж очень часто…
— Ему по дороге. Он здесь рядом работает в клинике.
— А, ну, конечно, если рядом… — сказал Следователь, записывая и это обстоятельство. Потом взял телефонную книгу и стал ее листать. — Да, что ни говорите, профессор, а такого врача, как был у нас там, теперь не сыщете. Без инструментов, без лекарств, и ведь сам едва волочил ноги… Все собираюсь съездить к нему… Цветы посадить… Да в этой суматохе разве вырвешься?.. Рядом… Рядом… — продолжал он листать телефонную книгу. — Какой был врач, как он умел поддержать человека… Без всяких лекарств… Рядом… Рядом…
Свидетель застыл в своем кресле. Он смотрел на этого человека, которого когда-то хорошо знал, так знал, как можно только там узнать человека, — смотрел и не узнавал его, не потому что его изменили годы. Там он был другим… Может быть, потому, что там не было телефонной книги, в которой точно записаны все адреса.
Следователь встал. Разговор был окончен, и он подтолкнул маятник, позволяя времени двинуться дальше.
— Вот и все, — сказал он и улыбнулся. — Теперь вам нечего беспокоиться. Виновника мы найдем.
— Виновника мы найдем, — сказал Схул.
И тогда все палеантропы, выстроенные возле пещеры, сделали шаг вперед, и каждый сказал:
— Это сделал я.
Схул вышел из себя. Он ругался на своем скудном языке доисторического человека и обещал всех упрятать так, что их не найдут никакие раскопки. Он требовал, чтобы ему назвали бездельника, который придумал эту лопату, чтобы облегчить себе труд, и кричал, что палеантропам никогда не видать ни лопаты, ни других орудий труда, что они будут вот так, руками ворочать землю, пока не навалят ее на себя. И пусть не воображают, что когда-нибудь они изобретут паровоз, чтобы меньше ходить, или трактор, чтобы меньше работать. Пусть не воображают, что им позволят устраивать здесь цивилизацию.
Схул очень ругался и требовал, чтобы ему назвали виновного, но