Подвенечное платье стр. 149
были напрасны? Счастье, сопутствовавшее мне до сих пор, было только предвестником блаженства, ожидающего меня во Франции! О, Боже, благодарю тебя! Господь услышал твои молитвы, Цецилия!
Мне есть с кем разделить мое счастье, мой восторг. Ты помнишь Самуила, того матроса, о котором я тебе говорил? Он искренне сочувствует мне. Ему, несчастному, не хватало нескольких сотен франков, чтобы быть счастливым, и я дал ему их, дал от твоего имени, Цецилия. Он едет жениться на своей Женни. Если у него родится сын, то он назовет его Генрихом, а если дочь — Цецилией.
Самуилу тоже не терпится ехать, как и мне.
Восемь дней! Как невыносимо долго они тянутся! Целых восемь дней надо ждать отъезда. На корабле или в карете чувствуешь по крайней мере, что едешь, приближаешься к цели, даже само движение служит развлечением. Матери убаюкивают нас, пока мы еще маленькие, надежда убаюкивает больших. Признаюсь, уж лучше бы я провел пятнадцать дней в море, нежели один день на этой чужой для меня земле.
Да, жди меня, милая Цецилия, я еду, спешу! Жди меня, я близко! Скажи, что ты любишь меня, Цецилия, ведь я так люблю тебя.
Я не пишу уже прощай, обожаемая Цецилия! Встретимся через восемь дней, я еду. До свидания! Жди меня с
минуты на минуту. Я еду!
Твой Генрих».
Глава VIIIПодвенечное платьеНе трудно догадаться, какое впечатление оказало это письмо на молодую девушку. Она пала на колени перед распятием и поблагодарила Господа за его милость. Помолившись, Цецилия побежала сообщить эту новость маркизе, но та только что начала читать новый роман, и его надуманные любовные страдания занимали ее больше, чем переживания ее внучки. Госпожа ла Рош-Берто поздравила девушку, поцеловала ее в лоб и сказала:
— Ну, теперь, дитя мое, ты понимаешь, что твоя мать хотела поступить вопреки здравому смыслу, когда думала отдать тебя за Эдуарда? Теперь ты видишь, что я была права? Мне одной ты обязана своим счастьем, не забудь этого, Цецилия!
Девушка вернулась к себе с разбитым сердцем. Этот упрек, которого ее мать совсем не заслуживала, поразил девушку в самую счастливую минуту. Цецилия снова упала на колени и стала просить у Господа прощения за слова маркизы.
Затем она несколько раз перечла письмо Генриха и опять принялась за подвенечное платье.
Казалось, Цецилия точно все рассчитала и к приезду Генриха платье будет готово. Почти девять месяцев прошло с тех пор, как был вышит первый цветок. Но с какой радостью, с каким счастьем она теперь работала! Цветы будто оживали под ее руками! Как они, дети любви, походили на детей весны!
Цецилия почти не спала — так сильно было ее нетерпение. Каждая проезжавшая мимо карета заставляла ее вскакивать, ведь Генрих писал, что «Аннабель» — хороший бриг и что, быть может, приедет в одно время с его письмом. Конечно, могли возникнуть препятствия, и потому не стоило рассчитывать на его ранний приезд. Цецилия знала об этом, но все же надеялась. При малейшем шуме она выбегала на лестницу, бросалась к окну.
Так прошел и следующий день, и второй, и третий… На восьмой день был назначен срок, когда Генрих должен был вернуться, и если до сих пор Цецилия еще могла сохранять спокойствие,