Подвиг. 1941—1945 стр. 81
стонал. Рядом лежал мешок с продуктами. Инчин осмотрел свой автомат, положил рядом автомат Хохлова.
Полицаи уже совсем рядом. Инчин начал короткими очередями. И вдруг из леса прозвучали выстрелы! Полицаи залегли и перестали продвигаться вперед. Между тем наступила ночь. К Инчину подползли двое из группы Бойко. Теперь уже втроем, отстреливаясь от полицаев и взяв на плечи раненого, они устремились к лесу, откуда прикрывал их энергичный огонь. Полицаи прекратили преследование.
Когда отошли в глубь леса, Инчин обратился к Бойко.
— Я отвечаю за этот переход. И я возражаю против вашего вмешательства в перестрелку с полицаями.
— Совершенно верно, товарищ Инчин, — согласился Бойко. — Только как же мы без вас следовали бы дальше? Вы же наш проводник, — и улыбнулся открыто и хорошо.
В эту ночь дальше не пошли. Хохлову было плохо. К утру он умер. Группа, похоронив товарища, уходила дальше. Анатолий Инчин в полном составе привел ее к месту назначения.
Вскоре соединения Наумова вместе с отрядами Сидора Ковпака и полковника Мельника громили фашистские гарнизоны в низовьях Днепра.
В гуще этих событий был первый Хинельский отряд, руководил которым А. И. Инчин. Слава о нем обошла тогда всю Украину. Да и только ли Украину? Сколько раз сообщалось о его боевых действиях в сводках Совинформбюро.
…На ночь вошли в большое село. У въезда выставили посты. Ждать долго не пришлось. Дежурные сообщили: идет обоз.
— Пропустить в село, — приказывает Инчин.
— Откуда, хлопцы? — приветливо спрашивает дозор подъехавших полицаев.
— Белгородские.
— Земляки, значит. Проезжай до центру. Там наши ребята горилкой балуются.
Подводы устремляются к центру села. «Земляки» окружают их плотным кольцом, нацеливают пулеметы.
— Оставить оружие!
Уже поздней ночью к селу подкатили еще две повозки. Партизаны ввели в хату, где расположился Инчин, мужчину в хромовом пальто и даму в каракулевой шубе. Сопровождала пару охрана из пяти полицаев.
— Кто будете? — спрашивает Инчин.
Вошедшие минуту молчат, разглядывая его немецкий мундир и кубанку на голове.
— Свои мы, свои, — заторопился вдруг мужчина. — Я управляющий окружным банком, моя жена и сопровождающие нас. На всякий случай, знаете ли.
— Куда едете? — прервал Инчин.
— Пока в Миргород. Ну а там дальше.
— Дальше не поедете. Приехали. — Инчин поворачивает кубанку — на ней красноармейская звездочка.
Немало предателей не уехали дальше тех сел, в которых повстречались с разведчиками Инчина, и понесли заслуженную кару.
…Партизаны Наумова шли по местам, где русские в войне против шведов покрыли себя неувядаемой славой; шли селами, некогда воспетыми Гоголем в «Вечерах на хуторе близ Диканьки».
Инчин ехал с разведкой, далеко оторвавшейся от основных партизанских сил. День клонился к вечеру. Невидимое уже солнце золотило крест белокаменной церкви на далекой возвышенности. Взяли направление на церковь. Переехали глубокую балку, поднялись на плоский бугор. Стало совсем темно. Ехали тихо и молча. И вдруг Николай Коршок нарушил молчание:
— Фу, чертяка ему в боки: темно, як в бочке, а крест горит!
Разведчики начали подшучивать:
— Это та самая церквушка, в которой Хома Брут три ночи подряд псалтыри читал по мертвой панночке.
Так с шутками подъехали ближе. Теперь уже все увидели, что крест действительно светится. Почему?
Когда церковь уже была рядом, поняли: на площади возле церкви стояли два танка, а в железном ведре горел мазутный факел, освещая все вокруг. Возле танков возились двое.