Подвиг продолжается стр. 463
понимает, что Русов ничем не может опровергнуть ее слова, и смотрит на него с нагловатой уверенностью и даже с самодовольной ухмылкой. Это начинает злить Алексея. Но он старается казаться спокойным.
Алексей весь напрягается. «Не распускаться!» — приказывает сам себе. Он не может допустить, чтобы Лещева заметила его нервозность.
— Хватит, Анна Ивановна, сказочками баловаться. Это я насчет свидетельства. Да и ваши объяснения про часы и платье тоже шиты белыми нитками. Но об этом завтра.
Приходит дежурный и уводит Лещеву. Русов остается один.
Рабочий день давно окончился. Не слышно ни телефонных звонков в соседних кабинетах, ни говора, ни стука дверей. За окном сгущаются вечерние сумерки, быстро темнеет. Алексей ходит из угла в угол, размышляет, все ли он использовал для доказательства виновности Лещевой. У него в запасе еще откровенное признание Тригубовой... Но что это даст? Лещева не сумела осуществить никаких замыслов в отношении Тригубовой. Даже телеграмма, поданная от имени Николая не из Воркуты, а из Волжского, ничего не доказывает, кроме желания Лещевой ускорить отъезд.
Совсем стемнело. В темноте наткнулся на стул и больно ушиб коленку. Со злостью оттолкнул, стул упал, загремел, и Алексей будто очнулся, понял, что нервничает, остановился, повернул выключатель, зажмурил глаза от резкого света, сел к столу, принялся перелистывать бумаги. Надо что-то найти, что-то предпринять, с кем-то связаться, от кого-то получить помощь.
Вот первые документы, добытые в Москве. «Может, позвонить Ивану Гавриловичу в МУР? — промелькнула мысль. — Нет, он ничем не сможет помочь».
Вот протоколы допросов, сделанные в Богдановке... Да, в Богдановке, должны быть дополнительные улики. В Каменском райотделении милиции Алексей оставил требование, чтобы разыскали у жителей Богдановки вещи, проданные Лещевой. Но каменская милиция молчит. Почему? Неужели майор так и не выполнил просьбу, и там ничего не нашли? Алексей снимает трубку, просит междугородную станцию принять заказ на разговор с Каменском.
— Ждите, — слышится в трубке голос телефонистки.
Русов терпеливо ждет, листает бумаги. Находит документы, полученные в Ростове. Вот злополучное свидетельство. По вытравленному месту написано: «Лещева Анна Ивановна», внизу неполный круг печати, а рядом подпись директора. Больше ничего нет. Алексей смотрит на подпись, смотрит и чувствует, как кровь приливает к голове, становится жарко. Вот где спасение! И как он раньше об этом не подумал! Если это свидетельство Малининой, а она кончала Сыртагорскую фельдшерско-акушерскую школу, то все ясно. Надо узнать фамилию директора. Кто же там был директором? В размашистой подписи четко выделяются три первые буквы: «Фил». Дальше идут непонятные закорючки. Это может быть Филатов. Филиппов, Филимонов или еще кто-нибудь в этом роде.
Телефонный звонок прерывает размышления. На линии Каменск. Слышимость скверная. Алексей разговаривает с дежурным райотделения милиции. Тот ничего не знает.
— Я прошу вас, товарищ дежурный, убедительно прошу, — кричит Алексей в трубку, — дело срывается! Утром же дайте телеграмму в Волгоград, нашли что-нибудь в Богдановке или нет.
Алексей швырнул трубку на рычаг. Что это за дежурный! Ничего не знает!
Вспомнилось усталое лицо майора и его холодный взгляд. С каким недовольством согласился он тогда исполнить просьбу! «Напрасно я не пожаловался на него», — промелькнула мысль.
Снова Алексей хватается за трубку. Заказывает Сыртагорск. Там уже ночь, линия свободна, дают быстро. Соединяется с квартирой начальника горотдела и слышит хрипловатый со сна