Подводный свет стр. 84
неразборчива.
Лёша поморщился. Правду говорят, что петербургский климат не всегда благотворно влияет на людей. Кто-то ходит с топором под пальто, кто-то собирает странные фотоснимки.
– Я теперь понимаю, почему тебя здесь оставили, – сказал он фотоальбому. – Ты меня прости, но я бы тебя тоже не взял.
Он пролистал альбом до конца: такие же чёрно-белые фотографии, ни одного лица – или вырезаны, или закрыты, или засвечены. Несколько фото обрезаны с краёв, так что остались только половинки зданий или берега озёр. Тёмный снимок: мрачный подвал, уходящие вдаль ржавые трубы, и на них несколько горящих свечей. Их свет теряется в окружающей черноте. Внизу подпись карандашом: «Кондратьевский проспект, лето». Зачем кому-то понадобилось хранить фото подвала? Ладно бы ещё обозначить: «Здесь мы хранили картошку»…
А вот негативный снимок: четыре человека на фоне леса. Из-за того, что чёрное и белое поменялись местами, он выглядит особенно жутко: белые деревья, чёрная кожа. Лица у людей не вырезаны, но широкие улыбки производят нехорошее впечатление. Подпись «Итог» не поясняет ничего. Соседнего снимка вообще нет – сохранилась только бледная пометка «Встреча с В. Л., закрыто и закончено». И – написанные с нажимом строки «Фото взято 18.06.1993, обязуюсь вернуть в срок».
– Фото, конечно, никто не вернул, – прокомментировал Лёша, закрывая альбом. Снимки действительно странные, и понятно, почему при переезде их оставили здесь, но… А может, стоит захватить этот фотоальбом с собой в Калининград? Показать Свете, Андрею и Тане. Хочется верить, что эта штука не проклята и самолёт из-за неё не упадёт прямо в Балтийское море. Или лучше не трогать?
Лучше бы, конечно, не трогать, но Свете такой альбом действительно понравится. Она любит всё загадочное и таинственное.
Лёша ещё смотрел на фотоальбом – такое не купишь в сувенирном киоске, – уже представляя, как вручает его Свете, небрежно рассказывая про свой поход в заброшенный флигель, как вдруг внизу завизжали тормоза и хлопнула дверь автомобиля. Это было неприятно. Скорее всего, кто-то нагулявшийся в белую ночь возвращается домой, несмотря на разведённые мосты, но Лёша – особенно после знакомства со снимками – чувствовал себя не в своей тарелке. Бросив на стол фотоальбом и выйдя в коридор, он прислушался и совершенно без радости осознал, что неизвестный быстро поднимается по лестнице чёрного хода.
Все остальные двери на этой лестнице закрыты. Лёша помнил это очень хорошо.
Похоже, человек идёт сюда.
Кто это? Недовольный потомок владельца фотоальбома? Или сработала невидимая сигнализация? Или кто-то из соседей заметил, как Лёша проник внутрь?
Лёша остановился в дверях кухни. С каждой секундой шаги на лестнице становились всё громче. Это даже были уже не шаги – неизвестный грохотал, как слон.
Резко повернувшись, Лёша вынырнул в коридор, дёрнул ручку большой двери: наглухо закрыто, в парадную не выбежать. Разбить окно? Третий этаж, бесполезно… Или…
Повинуясь наитию, Лёша нырнул в первую комнату, с разбитым телевизором, затаился сбоку от двери, так, чтобы не было видно из коридора. Если повезёт и неизвестный направится сразу в комнату с фотоальбомом, тогда появится маленький, призрачный, но всё-таки шанс.
Глубоко вдохнув, Лёша задержал дыхание в тот самый момент, когда неизвестный вошёл в кухню. Жалобно скрипнул паркет. Было слышно, как человек тяжело дышит после подъёма.
Грузно шагая, неизвестный прошёл в дальнюю