Подземный флот маркшейдера Вольфа стр. 2
страшных, черных перчатках-крагах…
А если эти призраки еще и обзывались такими словами, что без Википедии не поймешь, кем тебя обозвали! Никита — герой уж тем, что заикой не остался на всю жизнь с той ночи. А уж за то, что в школу пошел утром — вообще, дважды герой. А ему вместо двух геройских звезд — просто «пару» вкатили, эх!
Никита Демидов — Кит, как его кличут в классе, — хотя и худенький сам, но по натуре совсем не врун и даже не фантазер. И раньше с ним ничего подобного никогда не случалось. Не только в жизни, но даже во сне!
А было вот что. Сначала папаня часа в два часа ночи, и правда, врубил свой могучий железный плеер доисторической сборки и поставил свой любимый виниловый диск — ну, типа, с любовными песнями римских гладиаторов… Записанный примерно в те же времена.
Хотя, если уж совсем честно признаться, в это же самое время Кит новую ролевую игру про Ведьмака осваивал.
Полвторого ночи в дверь заглянула маманя.
— Если через пять минут…
Теперь про папанин плеер. Этот такой тяжеленный ящик, что если на ногу упадет, то на уроки можно не ходить неделю, а если со шкафа на голову, то — все, отдыхай дурачком до конца
жизни. «Старт» у него — это такая ручка, которую надо вертеть-напрягаться, а динамик — такая прикольная труба во все стороны на полкомнаты… Догадались, что это? Правильно, грам-мо-фон. Древний, потому крупный такой гаджет. И такой же доисторический, окаменевший винил он пилит так, что слышно, будто искры летят. И громкость у него не регулируется. Кит так сначала и спросил папаню, когда первый раз услышал, как трещит бедный оперный тенор, словно его там на электрическом стуле записывали:
— Па, а ты можешь его в наушниках слушать?
Кит, хоть и знал, конечно, про граммофоны и паровозы, но, когда увидел этот плеерище, не сразу врубился. Он даже представил себе, какие наушники должны к нему прилагаться: все в блестящих латунных клепках и ободках, почти как шлем водолаза. Тяжелые, наверно, заразы!
А папаня как заржет. А чего смешного-то?
— Да представил себе, как маленький Вовочка Ленин с ним в гимназию топает. Прикрутил к ранцу, согнулся весь и поперся в наушниках — во-от таких…
И папаня сразу стал рисовать картинку — мальчишку в жеванной кепке, с ящиком на горбу, и наушники у него на голове, как двойной звонок на старинном будильнике, только очень большой. А сам все хохочет…
— И что он там слушал? — слегка опешив, поинтересовался Кит.
— Наверно, запрещенные песни какие-нибудь… — выдумал папаня. — Про пролетарскую революцию.
А все-таки прикольно было в те далекие времена: были какие-то запрещенные песни, в которые даже мата не было, притаишься где-нибудь в уголке, слушаешь про революцию, сидишь на измене и при этом кайф ловишь, а тебя менты ищут, полиция.
У папани есть еще много разных причуд. Его и самого мама называет «Чудо Светы. Первое и, дай Бог, Последнее». Это потому что маму Светой зовут. Папаня у Кита — «настоящий художник, который зарабатывает не на семью и жизнь, а на культурную родословную». В кавычках — это потому, что так, слово в слово, мама иногда говорит… а