Библиотека

Подземный парадокс стр. 2

Размер шрифта
-
+
Тема

в Катиной больнице, ворота закрывались – но уйти просто так не могли.

– Если потереть собачий нос, случится что-нибудь хорошее, – прошептала мама в самое девочкино ухо. Гул подземки почти заглушил её севший голос.

Бронзовую собаку Маша заметила издалека по блестящей натёртой морде.

Люди спешили по своим делам, не забывая исподволь коснуться статуи.

– Можно?

– Конечно.

Маме пришлось поднять Машу на руки, иначе девочка не дотягивалась. Красивая жилистая пёсья морда смотрела вдаль.

Вот кто обожает собак – так это Катя. У сестры всюду собаки: и на рюкзаке, и на облезлом брелоке от ключей.

"Собаченька, пусть она поправится и вернётся", – всем сердцем загадала Маша.

– Давай быстрее.

Маша как раз раздумывала, не усилить ли магию собаки, поцеловав ту в сияющий кончик носа. Решила не рисковать. Мама раздражённая, заругает.

Хотя не сама ли мама строго-настрого запрещала трогать разные вещи в метро? А сегодня – на-те, пожалуйста, Машу подсаживает. Ворчала ведь: "подхватишь заразу". А теперь тереть статую – к удаче. "Подхватить заразу" не похоже на выигрыш в лотерею.

Бронзовый петух глядел с укором. Не одобрял людское суеверие.

В переходе встретили Чудо-в-перьях. Так мама и бабушка называли печальную беременную девушку, дни напролёт стоявшую у стены, опустив глаза.

"Никак не разродится бедная, уж года два," – сочувственно качала головой Ба. Мама соглашалась, а Маша тщетно пыталась выяснить, почему ребёнок до сих пор не появился. Взрослые отнекивались, Катя хохотала. Поди, разбери.

Они перебирались целую вечность на красную ветку. Ножки у Маши устали, колготы под толстыми штанами сползли, собрались неудобными складками.

– Долго ещё?

– Нет.

– А сейчас?

– Почти приехали.

– А ещё долго?

– Три станции.

– Я писать хочу.

Лоб у мамы пошёл плаксивыми морщинами.

– Потерпишь чуть-чуть?

– Немножко потерплю.

Люди стояли бесформенной очередью в ожидании электрички. Когда поезд подъехал, началась куча-мала. Кто-то толкался, кто-то давил, кто-то бубнил. Маша крепко держала маму за руку, вжавшись в поручень у двери.

На "Лубянке" народу ещё прибавилось. Мама хмурилась. Тётя с большой сумкой грубо задела её, продираясь мимо. Когда на "Чистых прудах" дядя из середины вагона вспомнил, что пора выходить, он закричал, диким кабаном пробивая себе путь на свободу. Пассажиры как могли расступились. Маша бы тоже посторонилась, если бы не твёрдые поручни. Вихрем закрутил девочку неуклюжий толчок. Вместо линолеума электрички под ногами оказался серый кафель станции. Она с трудом удержала равновесие.

Осторожно, двери закрываются.

– Мама!

Поезд медленно тронулся с места. Маша осталась на платформе одна. Мама не успела выбежать следом. Будь с ними Катя – та бы крикнула громко, звонко, чтобы их пропустили. А мама…

"Отойдите дальше от края платформы," – приказал женский голос.

Маша растерянно поплелась прочь. Мама обязательно вернётся. Когда-нибудь.

Самым разумным было бы обратиться к кому-то из взрослых. Рассказать, что она потерялась, просить помощи.

В зале станции подпирали спинами стены дяди, тёти, компания Катиных ровесников… Маша заглядывала в равнодушные лица, робея.

Девушка с яркой серьгой в носу выглядела самой безобидной. Розовая куртка, розовые волосы – чем не фея.

Почувствовав пристальное внимание, девушка сдвинула массивный наушник, подняла взгляд от телефона…

Тут Маша и обмерла. Вместо обычного человеческого взгляда на девочку смотрели бледно-голубые глаза с вертикальными кошачьими зрачками.

– Мелкая, тебе чего?

– Н-ничего.

"Не описаться бы", – испугалась Маша.

За плечом у

Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.