Поединок 18 стр. 926
совсем не ожидала того, что произошло. Потом он скажет мне: «Прощай, благодарю тебя», покинет дом, и я больше никогда не увижу его. Странная грусть охватила меня.
– Это хорошая новость, – в голосе моем не слышалось радости.
– Ты так думаешь?
– Конечно. Что… что ты собираешься теперь делать?
– Это зависит от тебя, – Льюис снова сел. Я перевела дух. По крайней мере, он не уезжает немедленно. В то же время его слова заинтриговали меня: как могла судьба такой капризной, равнодушной и свободной особы зависеть от меня? Ведь я была для него не более чем сиделкой. – В любом случае, если останусь здесь, я должен буду работать, – продолжал он.
– Ты думаешь поселиться в Лос-Анджелесе?
– Я сказал – здесь, – твердо ответил Льюис, указав на террасу и кресло. И, помедлив, добавил: – Если, конечно, тебя это не стеснит.
Я уронила сигарету, подобрала ее, встала, бормоча:
– Ну, скажи мне… э… Я понимаю… Конечно, если бы я предполагала…
Он, не двигаясь, наблюдал за мной. Потом, страшно смутившись, всему же есть предел, я поспешила на кухню и хлебнула виски прямо из бутылки. Наверное, я кончу алкоголиком, если уже не стала им. Придя в себя, я вернулась на террасу. Пришло
время объяснить этому мальчику, что одна я живу добровольно, по своему собственному желанию, и не нуждаюсь в компании молодого человека. Что, кроме того, его присутствие лишало бы меня возможности принимать дома моих поклонников, весьма существенное неудобство, кроме того… кроме того… кроме того… Короче, я не могла найти лишь причину для его пребывания здесь, в моем доме. В тот момент меня просто возмутило его решение остаться, хотя несколько минут назад я сожалела о его отъезде. Но я привыкла к своим внутренним противоречиям.
– Льюис, – начала я, – мы должны поговорить…
– В этом нет нужды. Если ты не хочешь, чтобы я оставался, я уеду.
– Я не об этом (как видите, моего сопротивления хватило ненадолго)
– О чем же еще?
Оцепенев, я взглянула на него. Да, о чем же еще? Я ведь действительно не хотела, чтобы он уходил. Мне он очень нравился
– Это неприлично, – выдохнула я. Льюис расхохотался. От смеха он молодел Я начинала злиться. – Пока ты выздоравливал, твое присутствие здесь считалось закономерным. Мы подобрали тебя на дороге, ты едва не угодил…
– Итак, если я снова могу ходить, это уже неприлично?
– Теперь нет объяснения.
– Нет объяснения для кого?
– Для всех.
– Ты всем объясняешь, как ты живешь? – Презрение в его голосе разъярило меня,
– Действительно, Льюис, что ты себе думаешь? У меня своя жизнь, друзья, я даже… э… есть даже мужчины, которые мной интересуются. – Произнеся последнюю фразу, я почувствовала, что краснею. В сорок пять лет!
Льюис кивнул:
– Я прекрасно знаю, что есть мужчины, которые любят тебя. Бретт, например.
– Между мной и Полом ничего не было, – целомудренно ответила я. – И потом, это не твое дело. Просто пойми, что твое присутствие здесь компрометирует меня.
– Ты уже большая девочка, – достаточно твердо заявил Льюис. – Я только подумал, что,