Погоня за тремя зайцами стр. 82
– Катька, вылезай, сгорим! – крикнула Ирина, подтаскивая упирающегося художника к окну.
– Сейчас, – пропыхтела Катерина из-под дивана, – Вот… все… я его кажется ухватила…
Она задом выползла из-под дивана, с трудом распрямилась, прижимая к груди какой-то пушистый комок нежного персикового цвета.
Между ней и окном уже вовсю полыхали языки пламени. Катя засунула перепуганного хомяка за пазуху, закрыла лицо воротником штормовки и прыгнула через огонь.
– Скорее! – Ирина, не теряя времени, подтащила художника к окну, помогла ему перевалиться через подоконник, подпихнула Катю, и вся компания вывалилась в лопухи под окном.
– Здесь оставаться нельзя, – проговорила Ирина, поглядев на дом, – сейчас здесь будет настоящее пекло!
Они подхватили
художника под руки и потащили его подальше от дома, к той самой ели, за которой подруги совсем недавно прятались, осматривая Оксанин дом. Под этой елью, на пригорке, усеянном хвоей, они устроились поудобнее.
Из окон Оксаниной развалюхи уже вырывались огромные языки пламени, и кто-то из деревенских жителей заметил пожар, во всяком случае, послышались истошные женские крики.
Ирина осмотрела художника. У него на затылке была здоровенная ссадина, и густые седоватые волосы испачканы кровью в том месте, где его ударил злодей в кожаной куртке.
Впрочем, сам художник не слишком переживал из-за своей раны и из-за сгоревшего дома. Он прижимал к себе спасенного Катей хомяка и ласково приговаривал:
– Вася, Васенька…
– Слушай, – не выдержала наконец Ирина, – никуда твой хомяк не денется! Может, объяснишь нам, что здесь произошло? Кто этот человек, который тебя чуть не убил, и что тебя с ним связывает?
Художник опасливо покосился на Ирину и замолчал, как воды в рот набрав.
– Здорово! – раздраженно проговорила Ирина. – Мы тебя, между прочим, спасли, вытащили из горящего дома, а ты нам не доверяешь?
Художник пробормотал что-то невразумительное.
– Мы не только тебя спасли, между прочим, – продолжала Ирина, – но и твоего обожаемого хомяка! Катя ради него своей жизнью рисковала! Но раз уж ты не хочешь говорить, черт с тобой! – и она демонстративно отвернулась от спасенного.
– Ладно, – проговорил тот после короткой паузы, – за Васю я вам очень благодарен… только пожалуйста никому ничего не рассказывайте, а то он меня убьет…
– Да он тебя уже чуть не убил!
– Меня зовут Борис, – начал художник свой рассказ, – Борис Крестовоздвиженский. Когда-то у меня были выставки, и работы мои покупали…
– Точно, – подтвердила Катя, – помню такую фамилию! Кажется, ты участвовал в выставке в Манеже…
– Ну да, было такое… – художник тяжело вздохнул. – А потом мода изменилась, и мои работы перестали покупать.
Борис болезненно поморщился, потрогал свою голову и удивленно уставился на перемазанную кровью руку.
– М-да… – протянул он, и продолжил свой рассказ:
– Покупать мои работы перестали, а деньги-то нужны… я сам человек неприхотливый, мне много не надо, но моя жена…
– Ты женат? – удивленно переспросила Ирина, окинув художника недоверчивым взглядом. По ее представлениям, ни одна уважающая себя женщина не запустила бы мужа до такой степени и не выпустила бы его из дому в таком затрапезном наряде. Впрочем, тут же подумала она, может быть, это богемная особа вроде Катьки… та и сама-то ходит черт знает в чем…
– Был женат, – рассеял Борис ее сомнения, – мы с женой давно развелись, уже десять лет назад, но у нас двое детей, Витя и Митя, и