Библиотека

«Погранец». Зеленые фуражки стр. 60

Размер шрифта
-
+
Тема

бойцы пили воду. Это, конечно, плохо, потому что от воды они сильно потеть будут, слабеть. Но запретить пить Федор им не мог.

Когда разведчики ушли, было четыре часа пополудни. Пограничники успели отдохнуть, многие спали.

Вернулись разведчики уже в темноте. Федор взглянул на часы – десять вечера.

– Докладывайте.

Первым начал Агарков:

– В деревне Ситища четыре крытых грузовика, восемь немцев. Других подразделений больше нет. Немцы в избах расположились, деревенских на задворки выгнали – в бани, амбары.

– Сами видели?

– Так точно.

– Почему решили, что в грузовиках провизия? Может – амуниция, боеприпасы или мешки для трупов?

Разведчики помялись, переглянулись, и Борисов достал из кармана консервную банку.

– Вот.

– Что «вот»? Банка, а что в ней?

– Я ее из грузовика стащил. Там много ящиков.

– А вдруг бы немцы засекли тебя?

– Они шнапса своего напились, дрыхнут. Часовой есть – один, вдоль машин прохаживается. Беру его на себя, – Борисов дотронулся до штыка в чехле.

– Соседние деревни близко?

– Только Микашевичи, до них десять километров.

– У тебя что, карта есть? Как определил?

– Деда видели, коз пасет. Он и сказал.

То, что дед их видел, – однозначно плохо. А если немцам стукнет?

Служба на границе в условиях противодействия бандам уголовников, националистов, вражеских агентов отучила доверять людям, подозрительность становилась одной из черт характера. Длительная служба всегда накладывает свой отпечаток. На «гражданке» также. Полицейский вглядывается в лица прохожих – не похож ли кто-то из идущих навстречу ему на ориентировку? Зачастую по внешности мимолетного прохожего или попутчика в электричке врач может установить диагноз.

– Да вы не сомневайтесь, товарищ лейтенант. Этот дедок еще в пятнадцатом году с немцами воевал, ненавидит он их.

Федор зажег фонарик. Батарейка уже садилась, и свет был тусклым. Но ему надо было выяснить, что в банке – иной раз на банке рисунок есть. Голова коровы или свиное рыло на банке с тушенкой, рыба на банке с рыбными консервами. Но здесь были только надписи. Немецкого же Федор, как и его бойцы, не знали.

– Разрешите мне?

Борисов взял банку, вскрыл ее штыком и вернул лейтенанту. Федор понюхал. Пахло вкусно, съестным.

– Ефрейтор, дайте штык.

На трехлинейке штык был четырехгранным, игольчатым, которым можно только колоть, и кроме использования его в бою больше ни на что не годился. Штык от «СВТ» был плоским, ножевидным, но длинным, и позволял вскрывать банки, резать ткань. Но как финка, для ножевого боя он был неудобен именно из-за чрезмерной длины.

Федор подцепил штыком содержимое банки и отправил в рот. Прожевал, секунду подумал… Да это же рисовая каша с мясом! Вкусно! Рот сразу наполнился вязкой слюной, желудок скрутил голодный спазм, и Федор едва удержался, чтобы не запустить штык в банку снова. Он подвинул банку разведчикам:

– Ешьте, заслужили. Вполне съедобно.

Ефрейтор штыком, а Агарков – ложкой, извлеченной из-за голенища сапога, мигом опустошили банку.

В отличие от армейцев, носивших ботинки с обмотками, пограничников обували в сапоги, да и снабжение их было лучше, Берия старался.

– Борисов, сколько человек нужно для операции?

– Если по-тихому снять, то двоих. Но груз забрать надо. Однако, думаю, все идти должны. Каждый по ящику возьмет – о еде неделю думать не надо.

Рациональное зерно в его словах было. Но Федор решил все-таки

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.