«Погранец». Зеленые фуражки стр. 95
Борисов застрелил. Куда теперь пленного девать? И убить безоружного, хоть и враг, рука не поднимается. Все же пленный, это немцы с нашими не цацкались. Комиссаров, евреев расстреливали сразу, раненых – если не могли идти. Но погранцы не немцы. Те Женевскую конвенцию по военнопленным подписывали, но не соблюдали. А Сталин на конференции не был и не подписывал, а соблюдал.
Немцу связали руки, а через плечо перекинули четыре связанных веревкой магазина от ручного пулемета. Пусть тащит, не все погранцам тяжести тягать.
Вернулись в деревню, куда зайти не успели. В деревне десяток жителей остался, старики, женщины, малые дети. Бойцам Красной Армии рады, угостили бы на радостях, а нечем. Немцы все успели забрать, даже кур. Что и осталось, так это зерно, которое надежно спрятали. Впереди зима, будет из чего хлеб испечь. Жители полагали, что немца прогнали насовсем, но Федор знал, что гитлеровская армия наступать будет, до Москвы дойдет, а эти земли, на которых он с погранцами находится, еще два года под оккупацией будут.
До темноты еще час оставался, но Федор рисковать не стал, расположил бойцов по избам на постой.
Утром привели себя в порядок, попили воды и вперед, свои войска догонять. Километров пять протопали, как рядом треск мотоциклетных моторов, из-за поворота выскочили два мотоцикла с колясками. Приблизились – немцы!
– Лечь! Огонь по готовности.
Немцы тоже наших погранцов заметили, стали мотоциклы разворачивать. Бойцы огонь открыли. Здорово помог Агарков с пулеметом. Несколько секунд и один мотоцикл перевернулся, придавив коляской мотоциклиста. Второй мотоцикл завилял, мотоциклист на руле лежал уже убитый. Начал круги выписывать, пока в канаву колесом не попал и двигатель заглох. Бойцы к мотоциклам кинулись.
Готовы, убиты и мотоциклисты и пулеметчики в колясках. Документы немцев Федору отдали. То ли разведчики, то ли от своих отбились и заблудились. В багажниках, что под запасным колесом в коляске, бойцы нашли консервы, галеты, шнапс. Федор разрешил по два три глотка сделать. Пьяным не будешь, но на какое-то время люди взбодрятся. Галеты, да еще с консервированными сосисками на ура пошли, жаль, что мало было. Каждому по сосиске и галете досталось. Но все же голод утолили.
А за рощицей рев танкового мотора.
– В лес! – приказал Федор.
Он не исключал, что вслед за мотоциклистами не появятся танки. Но по грунтовке ехал наш «БТ-7» с пробоиной в башне и тащил за собой на буксире «Т-34», на котором с левой стороны не было гусеницы. Так и прогромыхал мимо них. Подбитый танк можно отремонтировать, а сгоревший – только в металлолом. После пожара свойства брони теряются, отпускается закалка. Ремонтом занимались и наши и немцы. Но у немцев техника сложная и нетехнологичная. Иной раз, чтобы снять двигатель, на немецких танках приходилось снимать башню. В полевых условиях без крана это выполнить невозможно.
Вошли в село. Несколько изб горели, вокруг них суетились жители, пытаясь потушить, заливая водой из ведер. Скорее всего, не дать пламени перекинуться на соседние дома. Еще несколько изб стояли наполовину разрушенные, селяне вытаскивали из них пожитки. Видимо, немцев из села выбили утром, совсем недавно, потому что кое-где лежали трупы – немцев, наших бойцов.
Федор остановил пробегавшего мужчину.
– Немцы, полицаи в селе есть?
– Все убегли, как наши подошли. Одного