Пограничные зори стр. 123
читали журнал, в котором были помещены наши портреты и напечатан очерк.
6. Будем ждатьВсе началось с того, что Толик получил письмо. Он стал чаще браться за книги и газеты. Вроде бы ничего особенного, но нет! Именно это и показалось мне не вполне обычным: то, бывало, не усадишь его, а тут…
Подхожу я к нему однажды, заглядываю через плечо: газеты, журналы, а поверх — книжечка. Читаю: «Устав КПСС». Ага, ясно! Вот хитрюга. Ну, от меня так просто не отделаешься. Увидел он меня.
— А-а, это ты?
— Я, — отвечаю. — А скажи-ка, дружище, что ты надумал?
— Раз так, — говорит, — садись, слушай и смотри.
Сажусь, слушаю. Он листает журнал. Фотография. Внизу подпись: «Эти комсомольцы приехали на стройку по путевкам». Прочитал и смотрю на него.
— Надумали мы после демобилизации на эту самую стройку ехать. И ты с нами.
— Постой, постой. Как, одним махом? Нет, я не могу. Да потом и Люся…
— Все уладится. И Люсю мы заберем.
— То есть кто это «мы»?
— Кто? Я, ты, Вася и Коля. Все уже согласились. Слово за тобой.
— А как с вступлением в партию?
— А-а. Это я сам решил.
И вот он стоит перед комсомольцами. Он весь перед нами — прямой, твердый. Не подведет. Оправдает.
Просят:
— Расскажи о себе.
Он встрепенулся, задумался и начал сбивчиво рассказывать. А я сижу, нервничаю, может быть, даже больше, чем он. Ведь я его знаю лучше, чем себя. Когда наши отцы ушли на фронт, нам на двоих было три года. Отцы не вернулись… Мы вместе ходили в школу, играли в футбол… А потом почувствовали себя взрослыми, пошли работать. Ничего героического не совершили.
Председательствующий прерывает Толю:
— Ясно! Ставлю вопрос на голосование.
Я тревожно оглядываюсь и успокаиваюсь: лес рук.
А через некоторое время мы опять собрались. Правда, теперь уж голосовали за путевки, по которым мы поедем на стройку. Я говорю «мы», потому что нас пятеро: Толик, Вася, Коля и я с Люсей.
А с Витькой беда: последние дни он просто не отходит от нас.
— Я, — говорит, — тоже приеду. Ждите.
Хорошо. Будем ждать.
1. ЗемлякиНазывают заставу дальней. И на этой дальней заставе служим мы — земляки. Трое, не считая меня, — повар Коля Птицын, автоматчики Вася Прохоров и Толик Гапеев — попали сюда одновременно. А со вчерашнего дня нас стало пятеро. Случилось это перед самым обедом. Я еще спал, а Толик дежурил. Когда он дежурит, лучше не попадайся ему на глаза: обязательно найдет работу.
Время моего отдыха истекло, и он, конечно, меня разбудил.
Вставать мне не хотелось. Я ему из-под одеяла и говорю:
— Толик, ты мне земляк?
— Ну, земляк.
— Ты мне друг?
— Ну, друг.
— Так неужели, — спрашиваю, — земляку и другу нельзя сделать поблажку?
Он неумолимо трясет за плечо.
Пришлось вставать. А такой сон видел, что, кажется, закрой глаза — и опять очутишься в колхозном доме культуры. Но что поделаешь… Посмотрел я вокруг — все койки заправлены. Толик стоит рядом и держит в руках веник. Понятно: это для меня. Поставил он веник у моей табуретки и говорит:
— Сегодня к нам молодые пограничники прибывают, ты давай побыстрей разворачивайся.
Чудак. Сказал бы сразу.
Подмел я помещение, взял полотенце, мыло, выхожу В коридор — старшина навстречу.
— Убрали?
— Так точно, подмел!