Поиски Каджи стр. 251
освободит его место у Солнечного Трона. Джа Чэнс — толстый, слабый, любящий удовольствия маленький человечек, и к тому же дурак… но он от рождения имеет власть, и даже
дурак станет ревниво относиться к своей короне, когда возникнет подозрение, что кто-то вот-вот отберет ее! И еще ты можешь сказать своему другу-некроманту: чудотворец тот, кто покажет истинное лицо другого чудотворца. Он получит шанс укрепить свою позицию, свою силу и свои привилегии. Это никогда не вредило художникам, каким бы искусством они ни занимались. А некромант публично докажет, что он не имеет соперников в своем искусстве!
* * *С сомнением Акфуб вернулся назад к своему талантливому коллеге с аргументами и доводами Каджи, хотя в глубине сердца маленький колдун сомневался, что все это сработает.
А молодой варвар вернулся в свой барак наемников с большими надеждами и с неопределенным настроением, потому что должно было пройти несколько дней, прежде чем он узнал бы что-то определенное, и его талант убеждения больше не мог ничего сделать. Только накануне Пира Лунных Богов юный кочевник смог бы узнать, сработали его аргументы или нет, принят или нет его план.
Он успел проделать большую часть приготовлений, прежде чем пришел судьбоносный час.
Глава 5Пир Лунных БоговЧерез четыре дня после разговора с Акфубом, к часу, когда Куликс — звезда, которая была солнцем этого мира, словно алый бекон, соскользнула в тень западных бастионов, могущественный Джа Чэнс из орды Чемеда собрал священное собрание в зале Солнечного Трона в великом Дворце Солнца, где некогда собирались его великие предки.
Только один раз в три года выдавалась такая ночь, когда семь лун мира Гуизанга исчезали с ночного неба, оставляя небеса пустынными. В течение нескольких часов над миром царила абсолютная тьма. Считалось, что в такую ночь Демоны Ночи делали попытку захватить Царство Небесное; в такую ночь верующие молили Лунных Богов проснуться для эпической битвы с Демонами Тьмы.
По крайней мере, в это или нечто подобное верили варвары.
В эту ночь, как считали многие народы этого мира, если зажечь большую иллюминацию, то можно отогнать царство тьмы. Видимо, поэтому в главном зале Дворца Солнца запалили десять тысяч толстых свечей, которые высвечивали возвышение трона, словно гигантскую гору над руинами Чемедиса. Их яркие огни отражались и сверкали на полированном мраморе, агате, ляписе, нефрите и малахите, искрились на золотых шлемах, сверкающих рубинах, полированных бронзовых щитах и обнаженных клинках мерцающей стали. Разряженный в яркие шелка, разукрасив себя драгоценными камнями с ног до головы, жирный маленький Джа Чэнс сидел на троне — в гнезде из подушек, словно раздувшаяся грубая жаба, окруженный мальчиками из своего гарема. Перед ним курились огромные фимиамы, от которых в залитый светом свечей воздух поднимались облака синего вонючего дыма.
Вино текло пурпурными реками. Столько дымящегося мяса положили перед тучным правителями орды Чемеда, что запах, исходящий от кипящей подливки, пропитал воздух.
Танцовщицы, стройные и загорелые, голые, если не считать бус и браслетов, изгибались согласно фигурам древнего церемониального танца. Резвые карлики в фантастических одеждах клоунничали и паясничали. Жонглеры наполнили воздух вращающимися шарами, фокусники пожирали и выдыхали пламя, в то время как акробаты крутили огненные обручи и выгибались самым невероятным образом, уворачиваясь от обнаженных клинков.
Вокруг