Поиски Каджи стр. 291
корточках на манер моряков, а его сильные, белые руки безостановочно играли с тонким острым ножом. Самозванец смотрел на девушку, и слабая улыбка блуждала на его лице.
Неожиданно Тьюра очень испугалась.
Возможно, потому, что страх полностью сковал ее душу, девушка уставилась на Шамада, пытаясь запомнить каждую деталь его внешности. Его одежда, некогда богатая, королевская, ныне выглядела поношенной и больше напоминала лохмотья. Сам Шамад настолько осунулся, что, казалось, от него остались одни кости, обтянутые высушенной солнцем кожей.
Ему не нужно было бриться, потому что его ввалившиеся, впалые щеки покрывала редкая щетина. Губы постоянно двигались, словно шептали что-то, но девушка не могла понять, что именно. Бесцветные, сухие и потрескавшиеся губы. Маленькие пузырьки пены капельками поблескивали в уголках рта.
Запавшие глаза самозванца яростно сверкали. Под ними нависли огромные мешки. Шамад выглядел больным, смертельно больным.
Его пронзительный взгляд скользнул с грудей девушки на ее лицо, а потом Шамад заметил, что она смотрит на него. Тогда он усмехнулся, но невесело, и вытянул тощие руки в насмешливом жесте.
— Добро пожаловать в мой тронный зал! — со смехом произнес он. — Моя империя много меньше, чем была, и мой двор состоит только из тебя, меня и Замога, — произнеся это, Шамад пожал тощими плечами и бросил косой взгляд через плечо. — Я отправил его убить твоего любовника, этого мальчишку, много часов назад. Боюсь, мой верный друг бросил меня, как и все остальные! Измена, измена! Но у меня осталась ты, — проговорил он, неожиданно вновь повернувшись к девушке.
Тьюра вновь испугалась. Ее сердце едва не выскочило из груди, и у нее страшно пересохло в горле. Она попыталась заговорить, но закашлялась.
— Рядом с тобой чаша с вином, можешь выпить, — равнодушным голосом предложил самозванец.
Тьюра высунула из-под плаща слабую руку, нащупала чашу и, поднеся ее ко рту, сделала глубокий глоток теплого, крепкого красного вина. Прикрыв глаза, самозванец задумчиво наблюдал за ней, нервно похлопывая кинжалом по скале. Клинок при этом приглушенно позвякивал.
Отставив в сторону пустую чашу, девушка со страхом вновь взглянула в лицо своему тюремщику, а потом перевела взгляд на стены и врата безмолвного,
таинственного города. Самозванец проследил за ее взглядом, и лицо его скривилось от раздражения.
— Заперто… заперто… заперто… — раздраженно пробормотал он, а потом, махнув рукой, рассмеялся. — Больше мне некуда бежать!
Проследив за его взглядом, девушка неожиданно впервые заглянула за край мира.
Так далеко, как могла она различить в прозрачном утреннем воздухе, от горизонта до горизонта поднимались каменные утесы, закрывавшие полнеба. С того места, где находились Тьюра и Шамад, пустыня протянулась еще ярдов на тридцать… и все. Дальше было лишь небо — синее, пустынное. В нем не кружилась ни одна птица. Ни одно облачко не пятнало безукоризненную чистоту лазурного «моря».
— Понимаю, почему этот мальчишка, твой любовник, преследовал меня все это время…
— Он мне не любовник! Он никогда не прикасался ко мне! Я — девственница из Заромеша, я принесла обет безбрачия… — с пылом возразила девушка, но самозванец взмахнул рукой с ножом, словно отмахиваясь от назойливой мухи.
— Слова, слова! Ты ведь любишь его? А он — тебя?
— Да, я люблю Каджи, — легкомысленно и без колебаний ответила девушка. — Что же касается его, то я не знаю. Он не