Покойся с миром стр. 30
в каком отеле остановился.
— Я позвоню тебе завтра, как только проверю расписание деловых встреч.
— Отлично.
— А пока, может быть, я смогу уговорить тебя купить несколько работа мистера Глэддена? — спросил он, поворачиваясь к полотнам.
— Спасибо, как-нибудь в другой раз.
Он улыбнулся и покачал головой, словно не веря собственным ушам.
— Придет время, и этот мальчик станет знаменитым, — сказал он. — А понять это следует сейчас, а не в другой раз. Правильно, Уолтер?
— К сожалению, мое романтическое настроение было безжалостно уничтожено, — сказал тот. — Я только что определил, что парень пишет свои полотна с фотографий. Перспектива, понимаешь? Я даже начал подозревать, уж не снимает ли он пейзажи сам. Может быть, работает на индустрию почтовых открыток?
Бруно покраснел, вернее, его загар стал более темным.
— Ну и что? — сказал он. — Все правильно, но какое это имеет значение? Большинство современных художников поступают так же. А вы думали, что они приходят на одно и то же место каждый день и ждут, когда погода совпадет с вдохновением? Самое главное — зрительное восприятие, иначе они не выбрали бы данный сюжет. Фотография служит лишь для отображения земных подробностей. Весьма ценный инструмент, а побочные эффекты не являются существенными.
Произнося эту тираду, он ужасно возбудился, его жестикуляция стала такой энергичной, что стоявшие вокруг него
люди предпочли отойти.
— Не являются, — согласился я. — Кстати, некоторые его работы я считаю вполне приличными. Просто в данный момент мой бюджет несколько ограничен и я должен вести себя весьма осторожно и не рисковать. Да, я уверен, что могу продать этот товар, но вот вопрос: с какой выгодой? Я не могу позволить себе связывать значительную часть капитала в ожидании, пока его талант оценят по достоинству. Если бы у меня была возможность взять ряд его работ на комиссию, я согласился бы через минуту. Но ты уже вложил в него деньги, так что мне остается только глотать слюну.
— Вот видишь, Уолтер? — сказал Бруно, поворачиваясь к искусствоведу. — Овидий чувствует, что спрос будет. А у него нюх безошибочный.
Уолт резко выдохнул, шлепнув мокрыми губами.
— Эстетическое чутье Овидия слишком часто зависит от конъюнктуры, — полушутливо сказал он. — Да, я согласен, мистеру Глэддену не откажешь в таланте, правда, с некоторыми оговорками.
Он достал из кармана спички и раскурил сигару.
— Ты давно в городе? — спросил я его.
— Около недели, — ответил он. — Посмотрел все, что меня интересовало в Мадриде, а эту выставку, честно говоря, считаю отпуском.
— Тем не менее, — обратился он к Бруно, — я обязательно упомяну ее в своей следующей статье и пришлю вам экземпляры журнала.
Он повернулся ко мне и добавил:
— Напишу несколько строк и о твоей лавке старьевщика. А теперь я вынужден вас покинуть. Видите коротышку в толстых очках? Это репортер, с которым у меня есть несколько общих дел. Овидий, советую тебе тоже поговорить с ним перед уходом. Кстати, об ужине. Не будете возражать, если я к вам присоединюсь? Подумайте об этом. Я позвоню. Если нет, передавай привет кариокам. Пока.
И он исчез в клубах сигарного дыма.
— Вот же придурок, — сказал Бруно. — Конечно, мы не станем его приглашать.
Я кивнул и посмотрел на часы. Время неумолимо приближалось к одиннадцати, и я задумался, не следует ли позвонить еще раз.