Покойся с миром стр. 78
нами, не всегда слыша то, что говорил Уолтер. Музей, как мне показалось, был великолепным.
Прошлой ночью мы поругались. Оставалось только надеяться, что номера в отеле были звуконепроницаемыми.
Она не разговаривала со мной, я решил поступить так же. Повесил пиджак на вешалку, расположился в кресле и начал читать газету. Некоторое время она провела в ванной комнате, потом вышла из нее. Походила по номеру. Посидела. Закурила. Сидя и куря, уставилась на меня.
Я обнаружил в газете статью об Эмиле. Не узнал ничего нового, включая фотографию. Не слишком удачную, но я смог уловить сходство с фотографиями Клода, которые мне довелось видеть.
Она сидела, курила, смотрела на меня, потом начала издавать шипение, как закипевший чайник.
Я поднял голову, и на меня обрушилась волна ругательств на итальянском, некоторые я не узнал, потому что они были произнесены на неизвестном мне диалекте. Впрочем, кое-что я понял, например «лжец!», «свинья!», «клеветник!», «трус!» и «глупец!».
Когда она замолчала, чтобы затянуться, я спросил, что, собственно, она имеет в виду.
Это позволило мне докурить одну сигарету и закурить другую.
Стало значительно интереснее, когда она прибегла к пантомиме, помимо слов и жестов. В значительной степени обтягивающая тело черная комбинация, особенно при движениях, стала неопровержимым аргументом.
Какими только словами она не называла меня за то, что я не посвятил ее во все подробности моего вынужденного участия в деле Бретана, и еще больше мне досталось за то, что я рассказываю об этом каждому встречному-поперечному, да еще к тому же в ее присутствии. Я, оказывается, заставил ее выглядеть проституткой, хотя и не упоминал о том, что она спала с Клодом. Разве можно было сделать какой-нибудь другой вывод? Я не сделал ничего путного за все время, что мы провели вместе. Добился лишь того, что нас арестовали и подвергли пыткам. Мы не узнали ничего из того, что стремились узнать, и вряд ли узнаем. Храбрый мужчина давно бы все понял и попытался исправить ошибки. Она питала отвращение к Сан-Паулу, а я в ее глазах был не более чем очередной свиньей, насладившейся ее юным телом в момент, когда она плохо контролировала свои реакции…
Боги были настолько милостивы, что послали мне видение: о том, чем могла бы оказаться супружеская жизнь с Марией, на основании проведенных с ней нескольких дней. Я, вздрогнув, отшатнулся от геенны огненной. Пламя опалило мои волосы и брови и поджарило каучуковые подошвы туфель.
Я подождал, когда она замолчит, и спросил:
— Это все?
Она запрокинула голову и издала звериный рык. Я отбросил газету и схватил ее за запястья, когда она прыгнула на меня. Мне удалось увернуться от ударов ногами. К счастью, на ней не было туфель.
Я бросил ее на постель и склонился над ней.
— Выслушай три моих аргумента, — сказал я, не обращая внимания на ее вопли. — Всего три, потом можешь орать, сколько хочешь. Во-первых, я рассказал Уолту о том, что с нами случилось, потому что почувствовал необходимость в этом. Расскажу о том же кому угодно, если почувствую такую же необходимость. Можешь последовать моему примеру. Это не имеет никакого значения, но я почувствую себя значительно лучше. Честно говоря, мы в результате кое-что узнали. Во-вторых, — сказал я, и она