Покойся с миром стр. 91
продолжалось несколько часов. Я стер подошвы, ноги начинали уставать. Миновали еще два ручья и столько же каменистых склонов. Когда вышли на тропу, идти стало легче. Потом в мир вернулся тусклый свет, сделал более четкими контуры листьев, заставил сверкать капли росы и мерцать паутину, подобную дорожным картам небесных городов. К тому времени я промок до нитки, частично от собственного пота, но в основном от падающих с ветвей капель.
Потом наши проводники объявили привал у подножия гряды холмов на берегу широкого бурного потока. Стало достаточно светло, и небо оказалось мрачным.
На этом месте мы провели минут пятнадцать. Меня мучила жажда, но я не доверял ручью, а у проводников фляг не было. Никакой дополнительной информации о пункте нашего назначения мы не услышали, а мне совсем не хотелось задавать вопросы. Мы с Марией молча курили и терялись в догадках. Вера и туземцы нетерпеливо ходили взад и вперед, оглядывая окрестности и обмениваясь непонятными для нас фразами.
Я услышал, как ударила пуля в ствол дерева, прежде чем грянул сам выстрел. Сработал давно, как мне казалось, забытый рефлекс. Я повалил Марию на землю и закрыл ее своим телом. Проводники и не подумали последовать моему примеру. Стояли и махали в направлении холмов.
На вершине среднего холма стоял мужчина. Он закинул винтовку на плечо и поднял к глазам бинокль. Потом, продолжая наблюдать за нами, помахал носовым платком. Один проводник, повыше ростом, сорвал с себя набедренную повязку, помахал ею в ответ, одновременно что-то оживленно говоря Вере и своему товарищу.
Закончив совещаться, он бросил набедренную повязку на землю и побежал в сторону холмов. Буквально через несколько секунд он скрылся. Человек на холме продолжал наблюдать за нами, но винтовку больше не поднимал.
Я медленно поднялся на ноги и помог Марии встать.
— Что происходит? — обратился я к Вере.
— Он захотел что-то передать нам, — ответила она. — Пока не знаю, что именно.
— Кто?
— Мистер Бретан. Человек на холме.
— О? — сказала Мария. — И какую роль вы сами играете во всем этом? Мне показалось, что вы говорите достаточно бегло как на португальском, так и на местных диалектах. Уверенно ведете себя в джунглях, в то же время смогли отыскать Овидия в большом городе. Что связывает вас с Эмилем?
— Моя мать была уроженкой здешних мест, а отец родился в Рио, — ответила Вера. — Мне довелось жить во многих местах. Я жрица церкви Духов.
— А как эта церковь относится к колдовству?
— Колдовство, кандобле, макумбе, ксанго. Какая разница. Я много путешествовала, везде одно и то же. Не важно, как далеко я уезжала, я всегда возвращалась сюда, потому что здесь — мой дом. Что касается Эмиля Бретана, я давно молилась о том, чтобы появился другой Рондон, и, мне кажется, он появился.
— Рондон? — переспросила Мария. — Боюсь, я вас не понимаю.
Вера улыбнулась.
— Моя бабушка была знакома с Рондоном, — сказала она. — Он тогда был уже глубоким стариком. Метис, как и я, родился в Мату-Гросу. Очень давно, когда прокладывали телеграфную линию от Рио до Мату-Гросу, он руководил работами, пробирался сквозь джунгли со своей бригадой, рыл ямы, устанавливал телеграфные столбы. Однажды, встретив индейца, Рондон пошел за ним. Дошел до места, где собралось почти все племя, чтобы атаковать