Покойся с миром стр. 94
пачка почтовой бумаги, прижатая плоским камнем, шариковая ручка, пустой таз, свисающая с края салфетка из махровой ткани, сложенное полотенце, небольшое зеркало, безопасная бритва и пилка для ногтей. На бумаге ничего написано не было. У изголовья низкой кровати стояли два чемодана, по виду достаточно дорогие. Они были заперты. У стола стоял стул, рядом с дверью — низкая скамья. В упаковочном ящике в дальнем углу — фаянсовая посуда и банка с табаком. Над ним, на крючке, — мачете в ножнах. Шесть маленьких окон с узкими неокоренными подоконниками, на которых различные безделушки, горшки, банки с растениями, а на одном — зелено-желтый попугай, который, медленно поворачивая голову, пристально следил янтарным глазом за каждым моим движением.
Взглянув в окно, я отметил, что толпа детишек начала расходиться, но Йом так и не оставил свой пост у двери. Я выпил воды из висевшей у окна брезентовой фляги и сел на скамейку.
Внезапно дождь ударил со всей силы, и порывы ветра волнами пронесли его по поселку. Я подошел к двери, отдернул полог. Йом звуками и жестами показал, что не войдет внутрь. Я отпустил полог. Похоже, парень был изрядный буквалист. Ему сказали ждать снаружи, он так и делал.
Минут через десять дождь прекратился. Еще через пять минут я вскочил на ноги, услышав, как откидывается полог.
Бретана я узнал сразу, несмотря на то что лицо его было отчасти скрыто широкими полями шляпы. Он потопал ногами, повесил шляпу и винтовку на крючок и протянул мне руку. А еще он обезоруживающе улыбнулся.
— Мистер Уайли, — сказал он. — Извините, что заставил вас ждать.
Я почувствовал, что улыбаюсь в ответ.
— Все в порядке, — сказал я, пожимая ему руку. — Несколько минут не имеют значения.
— Должен извиниться за то, что сложная подготовка к встрече причинила вам столько неудобств, — сказал он. — Как я понимаю, вы не ели со вчерашнего дня?
Он не стал ждать ответа, а просто высунулся из двери и что-то сказал Йому.
Мысленно я ему все же ответил: «Нет, сударь, я не ел, не спал, мои кости надолго запомнили поездку на автобусе, а мышцы — приятную прогулку. А еще мои глазные яблоки словно потерли металлической мочалкой, и они, очевидно, так и выглядят. Я не отказался бы от ванной, дезодоранта, бритвы и лейкопластыря».
Он повернулся ко мне и сделал несколько тщетных попыток стряхнуть воду со своей одежды цвета хаки.
— Сейчас вам принесут поесть. — Он прошелся по хижине и присел на корточки рядом с небольшой ямкой, прикрытой куском гофрированного металла.
В этой ямке он развел огонь. Затем достал из
ящика кофейник, вымыл его, налил воды и поставил на огонь. Ремень, на котором висели пистолет и охотничий нож, он снимать не стал.
Сел за стол, вздохнул и принялся набивать трубку. Я опустился на скамейку и закурил сигарету.
— Вы знаете, почему я послал за вами? — полуутвердительно-полувопросительно сказал он.
— Догадываюсь.
— Вы не пришли бы сюда, если бы не знали, что у меня есть то, что нужно вам.
— Не буду отрицать. Есть?
Он закурил.
— Думаю, да. Но сначала мне хотелось бы, чтобы вы сказали, что вам известно — или вы считаете, что известно, — о моей деятельности.
Я пожал плечами:
— Вы были служащим в