Покойся с миром стр. 97
изобрел служащий конторы?
— Всего лишь обнаружил ее однажды на пороге, слабую, смущенную, заплаканную. Почувствовал к ней расположение, подкормил, обеспечил ей образование, довел до состояния ответственной зрелости.
— Затем он взял на себя задачу извлечения собственной выгоды?
— Правильно сказано. Он сделал это, когда понял, что его детище связалось с подозрительной компанией.
— С революционным движением? Оно финансировалось таким образом?
— Да, в основном.
— Трудно поверить, что всем этим занимался один скромный служащий.
— Я и не думал уверять вас в этом. Он был обычным техническим специалистом. Ощутимую поддержку оказывал директорат. «Бассенрат» должна была стать главной экономической организацией в новом государстве.
— И у федерального правительства ни разу не возникло подозрений?
— Мы предоставляли красивые финансовые отчеты, платили налоги, чего не скажешь о многих других компаниях. Кроме того, государственные служащие и политики чрезвычайно падки на щедрые подношения. Конечная цель компании «Бассенрат» никогда не подвергалась сомнению. Никто ни разу не догадался о связи с движением.
— Что должно было произойти потом?
— Большая часть штата Мату-Гросу становится протекторатом, индейцы переходят под нашу опеку. А пока этого не случилось, мы были обязаны заботиться о них. Совсем недавно я узнал, что ничего подобного не происходило. Дальнейшее расследование позволило мне сделать вывод, что и намерений делать что-либо в этом направлении не было. Нас просто приманивали обещаниями.
— Поэтому вы решили уничтожить и «Бассенрат», и движение?
— Именно так.
— Почему не сообщили обо всем федеральному правительству?
Он покачал головой:
— «Бассенрат» обладает слишком большой властью в этой стране. Фонд способен надавить на человека, возможно, даже ликвидировать его. Сильнее можно надавить только из-за границы. Если бы Соединенные Штаты почувствовали, что их интересам в Бразилии угрожает движение и «Бассенрат», они, несомненно, приняли бы меры. Это показалось мне наилучшим решением проблемы.
— Понятно, — сказал я. — А какое отношение ко всему этому имеет Ватикан?
Он опустил взгляд и долго молчал.
— Как много вам удалось выяснить? — спросил он.
— Я знаю, что сумма, которую ваш
брат сумел перевести одному сомнительному предприятию в этой стране, составляет около трех миллионов долларов. Знаю, что вы связаны с этим предприятием. Интересно, знал ли он — и до какой степени, — что здесь на самом деле происходило.
— Он тоже выступал в защиту жертв несправедливости, то есть индейцев. Но мотивы его в огромной степени определялись все возрастающим недовольством Церковью. Ее финансовая деятельность в этой стране печально известна, она не раз теряла деньги из-за своих деловых связей. Я думаю, он решил, что может таким образом добиться компенсации.
— Не слишком ли большая компенсация для тех, кого больше нет с нами и кого уже не вернуть?
Он пожал плечами:
— Последствия первоначальных ошибок чувствуются и сейчас. В связи с тем, что моего брата тоже больше нет с нами, я считаю бесполезным задерживаться на мотивах его поступков.
— Но их последствия тоже никуда не делись.
— Верно, — улыбнулся он. — Но это дело касается только меня и Рима. Я намереваюсь вернуть эту… ссуду. Возможно, с процентами. В вашей стране есть разбогатевшие на нефти индейцы. Эта местность богата другими ресурсами. Если они будут разрабатываться, прибыль должны получать истинные владельцы, кстати отличающиеся честностью. Если деньги Ватикана распределить в виде займов на цели развития, эти люди вернут их, когда смогут. Кстати, вы не