Покончить с ФРС стр. 57
справки: когда ФРС снижает процентные ставки ниже их естественного рыночного уровня, это приводит к чрезмерному увеличению объемов инвестирования, которое выходит за пределы жизнеспособного уровня. Бизнес начинает инвестировать так, как будто у потребителей есть накопления, которые и заставляют процентные ставки падать, посылая соответствующий сигнал. Но реальных ресурсов в действительности нет. Нет новых состояний, которые компенсировали бы инвестиции. Пониженные процентные ставки не создают новых капиталов; они просто искажают сигналы, на которые ориентируются заемщики для оценки рисков.
Мы также должны учитывать политический контекст того времени. На американской земле произошли террористические акты, и вся страна погружалась в воинствующее безумие. Идея была в том, чтобы не позволить террористам ударить по нам экономически или политически – прекрасные стремления, но обстоятельства способствовали принятию глупых и недальновидных решений. Отчасти инфляция денег, проводимая ФРС в течение последующего за терактами года, была вызвана желанием создать впечатление того, что страна никак не пострадала – и наша экономика стала еще сильнее, чем прежде.
К сожалению, Гринспен ошибся с выбором средств передачи этого послания врагу. Тот момент был идеальным временем для того, чтобы поставить экономику на прочный фундамент, пусть даже с риском рецессии, а не использовать искусственные стимулы, которые позже доказали свою иллюзорность. Все тогда были охвачены желанием не дать террористам выиграть войну. Таким образом, ФРС подорвала самые основы американской экономики и в долгосрочном плане причинила больший ущерб экономическому благополучию Америки, чем теракты 11 сентября. Гринспен хотел сокрушить террористов, но в итоге подкосил американскую экономику.
Здесь мне хотелось бы внести ясность. Политика ФРС полна чудовищных перекосов. Во власти Гринспена было ее улучшить. Он совершил ужасные ошибки. Но это не значит, что ответ, который мы ищем, кроется в политике ФРС, в более жестком контроле над ее деятельностью, в лучшем управлении ФРС. Мы почти сто лет снова и снова возвращались к одной и той же модели, так пришла пора поумнеть и чему-то научиться. Когда в распоряжении правительства имеются печатный станок и банковский картель, оно этим пользуется, а не печется о всеобщем благе.
Проблема не в том, какие решения принимают центральные банки. Проблема в том, что они обладают властью принимать любые решения. Дополнительная сложность заключается в том, что рынки постоянно должны догадываться, что собирается предпринять ФРС, в результате чего создается режим, который историк Роберт Хиггс назвал «режимом неопределенности». С помощью этой концепции Хиггс объясняет, почему рынки порой так долго восстанавливаются после ошибок кредитно-денежной политики. Действие рыночных сил всегда направлено на исправление ошибок, допущенных отдельными людьми или правительством. Поскольку инфляция, проводимая центральным банком, всегда разрушительна, рынок пытается остановить ее как можно быстрее. Это свершается по непредсказуемому графику.
Система, пришедшая на смену Бреттон-Вудской, неоднократно за последние тридцать лет доказывала свою недееспособность, однако властям удавалось заново накачивать денежный насос, отвлекать общественность и не допускать уменьшения инфляции и исправления ошибок, обязательно присутствующих в экономическом планировании системы центральных банков.
Нестабильность была очевидна уже в 1987 году, когда на фондовой бирже произошла резкая коррекция под названием спад. ФРС вызвала повторную инфляцию и восстановила доверие к подорванной системе. Окончательной расплаты за инфляцию, которая проводилась с 1971 года, пока не произошло. Неустойчивость доллара в мировой экономике по-прежнему затушевывалась. Произошедший в 1989 году крах на