Покончить с ФРС стр. 61
нелегальных иммигрантов, этнические меньшинства и зачастую саму свободу в событиях, которые вполне предсказуемы, и последующих проблемах и страданиях.
Конгресс, бюрократы и суды приняли систему фиатных денег, которая предрешила ослабление и разрушение нашей экономики. Различные программы, многие из которых начались еще в 1930-х годах, поощряли и даже заставляли кредиторов давать субстандартные займы. Рынок, пусть и небезупречно, все же минимизирует практику фиатных кредитов. И заемщики, и кредиторы действуют намного осмотрительнее, когда риски несут обе стороны, не защищенные пресловутой сеткой безопасности. В социальном государстве всеобщего благосостояния с государственным вмешательством в экономику никто самостоятельно не отвечает за собственные действия. Виновные не несут наказания. Выгоды
очевидны всем, а плата за них взимается позже и распознается с трудом. Политики в такой ситуации процветают, по крайней мере до тех пор, пока в болезненный период коррекции не обнаруживается правда.
Если люди не отвечают за свои действия во время формирования пузыря, ответственность ложится на других и на последующие поколения. В конце концов, расплачиваться приходится налогоплательщикам. Высокие цены, как следствие инфляционной политики, действуют как налог, который обязателен для каждого, но больше всего ударяет по бедным и среднему классу. Спасение целиком зависит от ФРС, которая создает новые кредиты из ничего – а именно эта политика вызывает хаос.
Закон о местных реинвестициях 1977 года, так же как и Закон о равноправии при получении кредитов 1974 года, внес существенный вклад в укрепление позиций субстандартного рынка, вынуждая кредитные организации давать кредиты, от предоставления которых в иных условиях они бы воздержались. Принятие Закона о местных реинвестициях и других подобных актов объяснялось порочной идеей экономического равенства посредством силы, концепцией сугубо социалистической. На самом же деле эти законы были призваны легализовать меры в поддержку финансового сектора. Это была своеобразная позитивная дискриминация в пользу банков, поскольку заемщики, которые извлекали временную выгоду (или эксплуатировались), оставались миноритариями. Они в большинстве своем считали, что эти меры продиктованы благими намерениями устроителей программ. Но как и все действия правительства, эти в конечном счете привели к непредусмотренным последствиям и новым проблемам.
Сложность в том, что на ранних стадиях идея планирования экономики правительством и политика равных возможностей кредитования многим кажутся привлекательными. Строится больше жилья, больше людей покупают дома, на которые в иных условиях они бы даже не претендовали. Стоимость жилья непомерно возрастает, а правительство и законы поощряют кредиты при взвинченных ценах. Домовладельцы живут не по средствам на деньги, взятые взаймы. Ничего подобного не произошло бы на свободном рынке с обеспеченными деньгами. Однако крах иллюзии богатства и владения жилищной собственностью логически предсказуем. Бедные лишатся права пользования. Многие останутся на улице. Дополнительное увеличение денежной массы и подачки правительства проблему не решат. У правительства нет денег, и любые попытки помогать всем и каждому лишь препятствуют возвращению к политике обеспеченных денег. Такие действия только затягивают агонию, как в период подъема они продлевали эйфорию. Наступила реальность. Необходим тщательный анализ, иначе мы понесем намного больше потерь.
Людей бедных ввели в заблуждение и заставили поверить в то, что правительство даст им крышу над головой, даже если они не скопили ни цента, но это не так. Пока жилищный пузырь рос, многие процветали. Управляющие Fannie Mae и Freddie Mac присвоили себе миллионы. Даже после