Покорение Огня стр. 121
В следующий миг я удостоилась изящного поклона и с затаенной радостью приготовилась отбиваться от очередного покушения на мои губы. Вот только планы Эмиля оказались совсем иными. Вместо покушения я пронаблюдала, как мой жених исчезает в портале.
Обида? Нет. Вместо обиды меня охватило предчувствие праздника.
Интуиция, как это временами бывает, не подвела…
Эмиль ухаживал очень красиво, но слишком активно. К концу следующей недели вся общага факультета Огня оказалась буквально завалена цветами.
Сперва букеты оседали в моей комнате, потом в комнатах других девчонок, дальше были коридоры и, наконец, комнаты парней. Последние кривились жутко, но цветы все-таки забирали. И костерили весь женский род! Причем не столько за букеты, сколько за то, что мы, милые и красивые, временами толкаем мужчин на настоящие безумства.
Шоколад? Его было столько, что ели всей академией, причем и на завтрак, и на обед, и на ужин. И даже главный любитель сладкого – Кузьма – с такими объемами не справлялся.
Параллельно каждую ночь меня мучали сны! Причем снилось не абы что, а чистая романтика – поцелуи, прогулки, танцы и совместное любование звездами. Это, как ни смешно, раздражало. Мне, стыдно признаться, хотелось совсем иного, и когда удавалось перехватить управление своим телом во «снах», я Эмилю об этом говорила! Но тот был непреклонен. Он, зараза синеглазый, ухаживал. Добивался моего согласия на брак!
А перед первым зачетом вообще ужас случился – в полночь под окнами нашего общежития нарисовался оркестр! Петь серенады лично Эмилю не позволял статус, в итоге певцы были профессиональными, с очень громкими и хорошо поставленными голосами.
После этого эпизода в процесс ухаживания вмешалась вся студенческая братия вместе с администрацией,
и мне пришлось уговаривать лорда ди Арварена прекратить этот беспредел.
Эмиль, конечно, тут же попытался пошантажировать – мол, даешь согласие на брак, и ухаживания прекращаются, но я отмазалась. Я же студент! И у меня первая сессия! А брак – это очень серьезно, и принимать окончательное решение нужно, будучи в здравом уме и твердой памяти! Ну а какие ум и память у студента в сессию?
Зато я согласилась провести каникулы вместе с Эмилем, причем не абы где, а в его замке. Да-да, том самом, где портреты и зеркальная ванная комната.
Сессия была сдана довольно неплохо, и мой статус студентки Академии Стихий имени Василия Голубева и Петра Новака подтвердился. И сразу после вечеринки, посвященной окончанию ада, я усадила Кузю в рюкзак, спрятала в тот же рюкзак карманное зеркальце, в котором обитал Зяба, и сдалась Эмилю.
Замок, которым, кстати, младший ди Арварен владел единолично, оказался не очень далеко – мы прошли туда телепортом, причем за один раз. Миновав портал, оказались в огромном, отделанном белым и черным мрамором холле. Тут же послышался легкий звон колокольчика, и в холл выбежал слуга.
Завидев Эмиля, слуга согнулся в почтительном поклоне, но, так как багажа при нас не имелось, был мгновенно отпущен. А меня притянули ближе, шепнули в ушко:
– Ну как тебе твой будущий дом?
Вообще, я с самого начала знала, что отвечу на предложение Эмиля согласием, но увидев замок, поняла, что пути назад действительно нет. Я опять влюбилась, на этот раз в замок.
Правда, сказать об этом не успела – едва открыла рот, в паре шагов от нас, прямо из воздуха, вывалилось нечто. Оно было похоже на русскую борзую, но обладало коротким ярко-фиолетовым мехом.
– У-у-у! – сказало это… чудо.
И так как сессия, безусловно, повлияла на состояние мозга, я не сразу сообразила, что перед нами не кто иной, как твир.
– Даша, это Азор, – сказал Эмиль. – Азор, это Даша.
Рюкзак, который висел на плече Эмиля, тут же зашевелился. Спустя еще секунду молния сама собой разъехалась, и наружу высунулась лопоухая голова. Азор сперва вздрогнул, потом повел носом и замер, а Кузя начал активно выбираться из своей «тюрьмы».
Я, конечно, насторожилась. И когда лорд ди Арварен вознамерился спустить рюкзак на пол, попыталась его перехватить. Но тут же услышала:
– Дорогая, успокойся. Ничего твоему лису не сделается.
– Я коти-и-и! – мгновенно возмутился Кузьма, но от процесса не отвлекся.
Ну а когда этот коти-и-и все-таки выбрался наружу…
Кузя сделал два шага к Азору и плюхнулся