Полет фантазии стр. 3
картинках. Вы их когда-нибудь видели?
– Конечно.
– Так у них крылья. У них руки и ноги, а на спине – большие крылья. А я в детстве читал научные книги, и там написано, что все существа, имеющие позвоночник, имеют четыре конечности. У них четыре плавника или четыре ноги, или две руки и две ноги, или две ноги и два крыла. Иногда две задние ноги исчезают, как у китов, или две передние, как у киви, или все четыре, как у змей. Но больше четырех конечностей не может быть ни у кого. Так как же у ангелов может быть шесть конечностей – две руки, две ноги и два крыла? Хребет-то у них есть, верно? Они же не насекомые или что-то вроде того? Я тогда спросил маму, а она мне посоветовала заткнуться. С тех пор я много думал на эту тему.
Я подумал и ответил:
– Бальдур, по-моему, вы напрасно так буквально воспринимаете эти изображения ангелов. Эти крылья – всего лишь символы того, что ангелы умеют перемещаться с огромной скоростью.
– Да неужто? – уязвленно отозвался Бальдур. – А вы спросите этих поклонников Библии, есть ли у ангелов крылья на самом деле. Они в этом более чем уверены. Они такие тупые, что слова насчет шести конечностей до них не доходят. А что до ангелов, то раз они умеют летать, почему тогда я не могу? Это нечестно.
Он надул губы и, казалось, сейчас заплачет. Мое доброе сердце толкнуло меня поискать слова утешения.
– К тому придет, Бальдур, – сказал я. – Когда вы умрете и попадете на небо, вы получите крылья вместе с нимбом и арфой и обретете умение летать.
– Вы верите в эту чушь, Джордж?
– Вообще-то нет, но такая вера давала бы большое утешение. Почему бы вам не попробовать?
– Никогда в жизни, потому что это ненаучно. Я всю жизнь хочу летать – по-настоящему, просто на руках. И я думаю, что наука может дать способ сделать это здесь, на Земле.
Я все еще пытался его как-то утешить и потому неосторожно (может быть, приняв на полбокала больше своего лимита) сказал:
– Уверен, что такой способ найдется.
Он уставил на меня сверлящий и чуть-чуть налитый кровью взгляд.
– Вы издеваетесь? Над мечтой моего детства?
– Нет-нет, – быстренько сказал я, тут же осознав, что он-то выпил на десяток бокалов выше черты и что его правый кулак самым недвусмысленным образом подергивается. – Да разве стал бы я смеяться над детской мечтой или даже над манией взрослого? Просто у меня есть знакомый – э-хм – ученый, который может случайно знать способ.
Но
он все еще казался недружелюбным.
– Так вы его спросите, – сказал он, – и передайте мне, что он скажет. А то я не люблю тех, кто с меня смеется. Я вам не мальчик. Я-то с вас не смеюсь, нет? Я вам когда говорил про то, что вы всегда счет отпихиваете мне?
Я поспешил покинуть опасную почву.
– Я немедленно проконсультируюсь со своим другом. Вы не беспокойтесь, я все устрою.
В общем и целом, я решил, что так будет лучше всего. С одной стороны, не хотелось терять источник бесплатных выпивок, с другой стороны, еще меньше хотелось быть объектом недовольства Бальдура. Он не верил в