Полет лошади стр. 231
согласился Колдун.
— А что это меняет? Всю свою жизнь я прожил по-человечески, — прошептал Аран. — Какая разница, хотя… Ну, да.
— Это не имело бы ровным счетом никакого значения, если бы у тебя не было детей.
— У меня их восемь. И у них будут свои дети. В один прекрасный день запасы маны на всей земле снизятся до минимального уровня. И что же тогда, Колдун?
— Ты уже обо всем догадался сам.
— Они навсегда превратятся в животных, станут обычными псами.
— И ничего с этим не поделаешь.
— Однако выход существует! Я сделаю так, что ни один волшебник не войдет больше в ворота Ринилдиссен Сити! — Аран провозгласил свой план, стоя на гигантской раковине так, словно она была трибуной. — Вы слышите меня, Колдун? Все представители вашей профессии попадут в опалу, сама магия станет абсолютно никчемной, ненужной. Мы сохраним необходимое количество маны для обитателей моря и для драконов!
Похоже, он претворил в жизнь свои далеко идущие планы. Прошло четырнадцать тысяч лет, но люди, населяющие земли, где раньше находился Ринилдиссен Сити, до сих пор бережно хранят легенды об оборотнях. Волшебников в тех местах, конечно, не осталось.
ПОСЛЕСЛОВИЕНесколько слов о том, как появились эти рассказы.
Я хотел доказать, что путешествия во времени — плод нашего воображения и ничто больше, это явление не достойно освещения в научно-фантастической литературе. Дело в том, что путешествия во времени невозможны, какого бы уровня развития ни достигла мировая цивилизация. Однажды утром мне неожиданно пришло в голову, что, если перемещения во времени — просто фантазия, то действующая машина времени стала бы… в результате был написан рассказ «Срочно нужна лошадь!», который в конечном варианте я назвал «Полет лошади». Днем я в общих чертах набросал его сюжет, а вечером рассказал о своем замысле нескольким друзьям во время коктейля.
Рассказу, прошедшему подобное испытание, гарантирован успех: если его можно изложить стоя, ни разу не сбившись с мысли и не запутав слушателя, то его, несомненно, стоит перенести на бумагу. Обычно в качестве первого эксперта я использовал своего брата. Теперь я уже могу сам оценить новое произведение, не прибегая к этому испытанному способу. (Тем не менее, я бесконечно благодарен тебе, Майк.)
Но все рассказы о Свеце я сначала отдавал на суд друзей-слушателей, а потом уже писал их. Такой парадокс казался мне довольно забавным. Судите сами: кабина перелетов — вымышленное средство передвижения, а Свец об этом даже не подозревает…
И вот что интересно — рассказ, основанный на фантазии автора, честно говоря, не имеет под собой абсолютно никакой реальной почвы. Таким образом, писателю ничего не остается делать, как только пользоваться общедоступным языком. В противном случае, он будет просто-напросто носить воду в решете. (Хотя каждый, естественно, поступает так, как считает нужным.)
Прошло немало времени, прежде чем я научился облекать в слова те образы, которые рисовало мое воображение. Я много и плодотворно работал и в жанре научной фантастики. «Стеклянный кинжал» на данный момент, а возможно и навсегда, является единственной моей новеллой, где действуют заколдованные мечи и магические заклинания.
Я ненавижу быть ограниченным строго определенными сроками. На таких условиях я работал всего дважды в жизни, и оба раза писал для составляемых Бобом Силвербергом антологий.