Политическая история Первой мировой стр. 414
и великим списком гениев, воинов, мыслителей, учёных, героев?
Да, несмотря на все уверения «путинистов», ту геополитическую, экономическую, культурную и военно-политическую ситуацию, в которой ныне увязла Россия, можно оценивать как почти катастрофическую, почти необратимую. Но с вполне определёнными оговорками.
Катастрофа России возможна, однако не неизбежна.
Более того! Финальная катастрофа России – это неестественная возможная перспектива как для России, так и для внешнего по отношению к ней мира.
К тому же это гибельная для всех перспектива…
А КАК тогда нам относиться к утверждению парижанина Шлоссера, равняющего Россию с Бельгией?
Ну, это сравнение неверно, конечно, как по существу, так и формально. Россия с любой точки зрения не Бельгия..
И так ли уж мы «отстали» от той же Португалии, с которой почему-то Россию рискуют сравнивать? Возьмём, например, португальскую науку… Доберётся ли она до уровня развития и результатов даже нынешней российской науки даже через пару десятков лет? Российская наука вроде бы и унижена, и оскорблена, и обнищала, а Запад её всё-таки по сей день обкрадывает с немалой выгодой для себя.
Настоящего нищего обокрасть нельзя.
Французы вновь фанфаронисто унижают Россию. Но вот некоторые цифры для их и нашего с тобой, читатель, сведения…
В 1987 году эксплуатационная длина железных дорог Франции составляла 34,6 тысяч километров, а грузооборот железных дорог – 51,3 миллиарда тонно-километров. Показатели Российской Федерации в 1990 году – 160 тысяч километров (из них 87 тысяч – общего пользования) и более 2500 миллиардов тонно-километров.
Конечно, Европа любит возить грузы по шоссе, а не по стальным путям. Но и в целом Россия даже сейчас, с разрушенной ельциноидами экономикой, поддерживает общий внутренний грузооборот на уровне во много раз превышающем французский, не говоря уже о бельгийском.
Причём то, что для европейских транспортных коммуникаций – катастрофа (имею в виду средненький такой снегопад), то для России – норма. Так что грузооборот свой нам поддерживать намного сложнее, чем французам, бельгийцам или португальцам.
А нас всё пытаются затолкнуть в разряд карликов.
Почему?
Да хотя бы потому, что при одной мысли о такой перспективе, когда Германия решится честно протянуть руку России, ту же евро-Францию мороз по коже продирает даже в золотую парижскую осень. От одной такой мысли Марианна во фригийском колпаке в страхе синеет, как новенькая «евро»-двадцатка…
Так ведь и у дяди Сэма подобные мысли способны немедленно окрасить его физиономию в желтовато-зеленовато «баксовый» цвет.
При этом честный российско-германский союз не только не угрожал бы законным интересам французского и любого другого народа – европейского или иного, но и обеспечивал бы Европу, совершенно отличающуюся от нынешней, Европу самостоятельную и самобытную.
Тем более что блестящие перспективы мог бы иметь и тройственный европейский союз России, Германии и Франции – этакое подлинно сердечное согласие…
ВОЗМОЖНА ЛИ подобная совместная перспектива?
Что ж, дорогой мой друг и современник, многое зависит от многого, и я не парижская гадалка…
Но то, что постепенно закручивается сейчас Америкой на просторах нашей голубой планеты, вряд ли сулит спокойствие её обитателям уже, может быть, в ближайшие годы. Очень уж неразумно ведут себя сегодня не только традиционно самоуверенные янки, не только униженные и оскорбленные народы мира, но даже вполне благополучные, казалось бы, европейцы…
Украинский синдром выявляет это, увы,