Политическая история Первой мировой стр. 420
друг другу – понятия, есть нечто общее. И прежде всего – то состояние духа, которое не очень-то точно (скорее, вообще неточно!) называют немецкой мечтательностью, русской чувствительностью, восточным фанатизмом. А это состояние точнее определить как способность в решающие моменты руководствоваться искренним, большим чувством, а не мелочным расчётом.
Русский не сентиментально чувствителен. Он – себе на уме, а надо – рванёт на груди рубаху!
Немец вроде бы расчётлив. Но как возвышенна и романтична немецкая музыка… И как сродни ей музыка русская…
Восток – дело тонкое… Мусульманин ещё более себе на уме и ещё более способен скрытничать и прятаться в свою раковинку-чалму, чем русский мужичок… Но ведь нет друга, беззаветнее восточного человека, если ты ему действительно друг.
Пангерманизм, панславизм, панисламизм – фантазийные понятия, разъединяющие в чём-то родственные народы, несмотря на то что в семантическом отношении эти «пан…измы» означают нечто, «охватывающее всё». Однако родство некоторых коренных черт национального характера германских, российско-славянских и исламских народов – это, пожалуй, не фантазия…
Готовность к широте и к подчинению, индивидуализм в сочетании со склонностью к коллективизму – это есть и у немцев, и у русских, и у народов Востока… И сама история доказывает, что ладить с исламскими народами умели только немцы и русские…
Феномен англичанина Лоуренса здесь ничего не опровергает, потому что сам Лоуренс был англичанином, весьма необычным для Англии.
Сегодня в Азии активна Америка и она, что называется, «разводит» исламский Восток, сталкивая его на путь самоубийственной внешней и внутренней политики.
Но завтра общая российско-германская линия, если она свяжется, может создать для исламской Азии новые шансы и новый облик.
В этой новой мировой связке может совершенно иначе смотреться и Япония. Идея континентального блока – давняя идея, её, пусть и непоследовательно, противоречиво, но весьма настойчиво разрабатывал крупнейший немецкий геополитик Карл Хаусхофер. И он совершенно верно считал перспективной цивилизационную «дугу» «Германия – Россия – Япония», резонно не включая в эту «дугу» Китай… Японцы имеют в национальном характере черты, сходные с теми чертами характера русских, немцев и народов исламского Востока, о которых было сказано выше, а Китай – это олицетворённый меркантилизм и расчёт. Для Китая хороший и удобный партнёр – это одураченный партнёр.
А немцы?
Один простой немец, узнав Россию в плену, сказал в середине XX века: «Если соединить немецкого мужчину и русскую женщину – это и будет коммунизм». Здесь есть над чем думать…
В конце-то концов, в прошлом ничего изменить нельзя, но из прошлого можно извлекать уроки. И хотя мы пока что уроков из прошлого не извлекаем, ни на что иное наше прошлое нам пригодиться не может…
Предыстория, история и послеистория Первой мировой войны даёт нам хорошую пищу для размышлений…
ЧЕРЕЗ 100 лет после начала Первой мировой войны размышления о ней приобретают не только актуальный, но и вполне определённый характер. Становятся окончательно понятными все, по сути, аспекты и истоки давних проблем.
Возьмём Россию… На все лады у нас расписывали «засилье» «немца»… А ведь к концу XVIII века, на протяжении XIX века и тем более с начала XX века наиболее мощным иностранным влиянием в России было влияние не немецкое, а, как это ни покажется странным на первый взгляд, английское.
Английское влияние