Полковник Коршунов стр. 818
ездил уже давно. Белой предвоенной ночью, за несколько дней до войны поехали мы за город. Всю дорогу с отчаянной смелостью Лев Владимирович «прижимал меня», обгонял, пропускал вперед и вновь обгонял. Это было не лихачество, он просто учился,, но по-своему, в соответствии со своим характером. Учился и хохотал, слушая мои упреки и жалкие слова о том, что так не ездят, что это черт знает что, что мы оба в конце концов разобьемся. А когда доехали, Канторович сказал:
— Видишь, оба живы и нисколько не разбились, а я, к тому же, здорово подучился. Посмотришь — я буду великолепно ездить… Но и сейчас я вожу машину не хуже тебя…
Лев Канторович погиб, его нет среди нас. Нет участника экспедиций, художника, воина, агитатора, политработника, писателя. Но мы его помним и любим, как всегда любили, когда он уезжал в свои всегдашние отлучки. Самое дорогое — свою жизнь — он отдал, не колеблясь, за нашу Родину. Он никогда не уходил с переднего края. Таким он и остался в нашей памяти — человек, литератор, друг, художник — Лев Владимирович Канторович.
В первые дни Отечественной войны он писал своей жене:
«Жизнь течет неплохо, хотя времени мало и что-то не выходит насчет сна. Настроение зато в полном порядке. Встретил здесь много старых друзей, и жить с ними и работать неплохо. Если придется задержаться с ними надолго, не буду возражать. Помни, что главное — хладнокровие и веселый взгляд на вещи. Чем вещи серьезнее, тем важнее веселиться. Вот мы и собираемся повеселиться на славу».
А в другом письме сказано:
«Жизнь наша протекает по-прежнему, и по-прежнему здесь хорошая погода. Хотя, очевидно, барометр, падает. Поживем — увидим. Имей в виду и передай всем знакомым, что Адольфу Гитлеру башку мы снесем. Это точно».
Накануне своей смерти Канторович написал:
«Ты, наверное, уже знаешь, что у нас тоже началась драка. Все превосходно. Дела идут, настроение хорошее. Времени очень мало».
Вот таким человеком был Лев
Канторович — автор этой книги.
И таким он предстает перед читателем в этой мужественной, человечной и чистой книге.
Юрий Герман
1
Куржуны — переметные сумы, вьюки на киргизском седле.
2
Мазар — могильный памятник.
3
Аксакал — старейшина.
4
Бай — богач.
5
Той — званый пир.
6
Калым — выкуп за жену.
7
Беш — пять, бармак — палец; беш-бармак — пять пальцев, блюдо из мелко строганной вареной баранины. Едят руками.
8
Байга — скачки.
9
Курбаши — военачальники.
10
Ичиги — мягкие сапоги.
11
Камча — плетка.
12
Арык — оросительная канава.
13
Мултук — ружье.
14
Манапы — помещики, богачи.
15
Клыч — сабля.
16
Чанач — бурдюк, мехи из козлиной кожи для айрана или кумыса.
17
Кош — до свидания, счастливо.
18
Аман — здравствуй.
19
Город Пржевальск.
20
Маневренной группы.
21
Кзыл — красный, аскер — солдат, Кзыл-аскеры — красные солдаты, красноармейцы.
22
Джакши — хорошо.
23
Мата — грубая китайская ткань, вроде бязи, — предмет контрабанды из Китая.
24
Буза — пьяный напиток из проса.
25
Джолдош — товарищ.
26
Белесм — понимаешь.
27
Рахмат — спасибо.
28
Азмас — немного, чуть-чуть.
29
Трапота — мелкая полурысь-полушаг.
30
Дехкане — крестьяне.
31
Помощник начальника по хозяйственной части.
32
Курбаши — предводители, вожаки.
33
Клыч — кривая сабля.
34
Мултук — ружье.
35
Маневренная группа.
36
Камча — плетка.
37
Кзыл-аскер — красный солдат, красноармеец.
38
Теке — горный козел.
39
Мата — китайская ткань вроде