Полководцы Древней Руси стр. 1058
ремесленники, которые не раз уже доказали свою непреоборимую мощь в сечах с половцами. И трепетали враги Руси. Болеслав Польский и Стефан Венгерский не осмелились более вступить в борьбу с ней после гибели Ярослава Святополчича и были замирены Андреем; на севере и северо-западе признали силу Новгорода чудь, карела и емь.
Натиск булгар был остановлен волжским походом Юрия Владимировича.
Византия торжественно встречала внуку Мономаха, жену Андроника Комнина, брата императора Иоанна.
Все дальше на юг от русских границ откатывались донские половцы, искали дружеских связей с Мономахом половцы приднепровские. Обновленные стояли по приднепровским речкам старые крепости, продолжалось строительство новых крепостей по Удою и Остру: русский натиск в глубь половецкой степи опирался на мощную линию укреплений, а от стен крепостей, вслед за русскими ратями все смелее и смелее шли в половецкое поле земледельцы, распахивали вековечную степь, ставили там свои погосты, а за ними тянулись ремесленники, всякий иной люд, и оживало дикое поле.
Владимир Мономах вбирал в себя, в свою память, в свои заботы всю эту огромную, такую стройную и такую зыбкую, постоянно меняющуюся и волнующуюся русскую жизнь. И она двигалась вместе с ним и под его началом, как огромная ладья посреди то спокойного, ласкового, мирного, то взволнованного, вздыбленного моря. Со временем менялся состав гребцов и кормчих. И снова продолжалась бесконечная борьба с людьми, которой он отдал всю жизнь при своем незлобивом сердце и созерцательной душе. Их нужно было мирить, сокрушать и снова мирить, уступать, отходить в сторону, ради покоя на земле, ради собственного покоя и снова входить в гущу смут и междоусобиц, когда уже не было другого выхода. Эта борьба затягивала его и иссушала, и не было сил вырваться из ее сетей, потому что только благодаря ей и благодаря свершившимся победам он достигал великих своих целей. И рядом с ним шли жена, дети, друзья.
И вот уже многих нет на этом свете. Давно ушла Гита, нет и второй жены, боярышни, и как зрелые плоды в непогодь валятся с дерева, так падали рядом с ним его сыновья, полные жизни, сил, надежд, — Изяслав, Святослав, Роман, сгоревшие в огне междоусобиц, тайных заговоров, черной ворожбы.
Ушел и Никифор, умер и Даниил, ушел в мир иной в 1123 году последний из старших Святославичей — Давыд, и в один год с ним избыл земную жизнь Сильвестр, епископ переяславский. А на следующий год один за другим покинули эту землю Володарь и Василько, Ростиславичи. до конца своих дней, неукротимые душой, воевавшие с ляхами. Сходили на нет его боевые соратники Ратибор, Дмитр Иворович, Прокопий.
Уходили люди, и он сам уже присел па край погребальных саней — в начале 1125 года ему исполнилось семьдесят два года, а жизнь продолжалась и требовала все новых сил, новых решений. То, что он увидел, вернее — почувствовал в Суздальской земле, теперь пробивало себе дорогу и в других русских землях — и уже Новгород, Владимир-Волынский, Галич, Чернигов, Новгород-Северский, Полоцк, Минск, другие города наполнялись тем же духом уверенности, новой хозяйственной и военной стати и вставали вровень с Киевом. Повсюду там сидели сыновья и сыновцы Мономаха — сегодня истовые, послушные, по одному его зову берущиеся за меч, но кто скажет — как