Полмира стр. 367
Король поднимает огромную армию бесчисленных тысяч нижеземцев и инглингов. Он призывает их чемпиона, Светлого Иллинга, командовать ими! Величайшая армия из тех, что когда-либо видело Расшатанное море! Готовая маршировать по Тровенланду ради славы Единого Бога!
Ярви фыркнул.
– И вы встанете с ними, Гром-гил-Горм? Преклоните колени перед Верховным Королем? Падете ниц перед его Единым Богом?
Длинные волосы трепетали от ветра на покрытом шрамами лице Горма, его хмурый вид был словно вырезан из камня.
– Я встану там, куда меня поставят мои клятвы, Отец Ярви.
– И все же, – сказала Исриун, жадно потирая тонкие ручки, – Министерство всегда говорит о мире. Единый Бог всегда предлагает прощение, как бы мало оно не было заслужено. Избежать кровопролития – это благородное желание. Мы поддерживаем наше предложение поединка королей, чтобы разрешить этот вопрос. – Ее губы скривились. – Но боюсь, король Утил слишком стар, и слаб, и подавлен болезнью, чтобы сражаться. Несомненно, это наказание Единого Бога за его неверность.
Лаитлин глянула на Ярви, и министр едва заметно кивнул.
– Утил послал меня вместо себя, – сказала она, и Колючка почувствовала, как ее сердце, уже громко стучавшее, начало биться за ребрами. – Вызов королю – это так же и вызов его королеве.
Мать Исриун пренебрежительно расхохоталась.
– Вы будете сражаться с Ломателем Мечей, позолоченная королева?
Губы Лаитлин скривились.
– Королева не сражается, дитя. Мой Избранный Щит постоит за меня.
И Колючка почувствовала, как на нее нашло ужасное спокойствие, и под своим капюшоном она начала улыбаться.
– Это жульничество, – бросила Исриун, и ее улыбка исчезла.
– Это закон, – сказал Ярви. – Министр короля должен понимать это. Вы бросили нам вызов. Мы его приняли.
Горм махнул огромной рукой, словно отгонял надоедливую муху.
– Жульничество или закон, все равно. Я буду сражаться с кем угодно. – Казалось, он почти скучает. – Покажите мне вашего чемпиона, Лаитлин, и завтра на рассвете мы встретимся на этой земле, я убью его, сломаю его меч и добавлю навершие к своей цепи. – Он повернул глаза на воинов Гетланда. – Но ваш Избранный Щит должен знать, что Мать Война дохнула на меня в колыбели, и было предсказано, что ни один мужчина не сможет меня убить.
Лаитлин холодно улыбнулась, и все встало на свои места так гладко, словно детали замка́, и предназначение богов для Колючки Бату неожиданно раскрылось.
– Мой Избранный Щит не мужчина.
Итак, пришло время показать меч. Колючка стащила плащ и отбросила его прочь. В тишине воины Гетланда разделились, и она
провела свою лошадь между ними, сосредоточив взгляд на короле Ванстерланда.
Увидев, как она приближается, он сморщил от сомнения свое огромное чело.
– Гром-гил-Горм, – тихо сказала она, проехав между Лаитлин и Ярви. – Ломатель Мечей. – Лошадь Матери Исриун отпрянула с ее пути. – Создатель Сирот. – Колючка осадила лошадь перед ним, его хмурое лицо освещалось красным от ослепительного света ее эльфийского браслета, и она наклонилась в седле, чтобы прошептать.
– Твоя смерть идет.
Храбрый видЕще некоторое время они не шевелились. Ее волосы щекотали его лицо, ее ребра прижимались к его ребрам с каждым жарким вздохом. Она целовала его